Своенравная невеста - Шелли Брэдли

Королевская резиденция, Лондон

Середина января 1490 года

Над Темзой уже занимался рассвет, когда после приятно проведенной ночи Кайрен вернулся в свою комнату для столь необходимого отдыха.

Растянувшись на матрасе, он перевернулся на живот, со вздохом зарылся лицом в подушку... только для того, чтобы его не донимали тяжелые шаги у двери... а затем и чье-то появление.

Кайрен схватил с пола нож и сел.

– Собираешься проткнуть меня? – Эрик поднял светлые брови.

– Постарайся в следующий раз не забыть постучать в дверь, – буркнул Кайрен и потер глаза, в которые будто насыпали песок.

– Кто бы мог подумать, что к этому часу ты еще не встал с постели?

Бродерик раздраженно ткнул пальцем в сторону полуоткрытых ставней окна в дальнем конце комнаты.

– Солнце еще даже не намекает о своем появлении. Так почему я должен был встать?

– Твое окно выходит на запад, – нахмурился Эрик. – А солнце взошло на востоке два часа назад.

Кайрен тяжело вздохнул. Они дружили почти двадцать лет, и Эрик, как старший, всегда считал, что знает больше, а потому имеет право руководить действиями своих товарищей.

– Я живу не для того, чтобы встречать солнце. Мне хочется отдохнуть, и если бы ты провел ночь так, как я... – Кайрен ухмыльнулся.

– А с чего ты взял, что моя ночь с необузданной женой вроде Гвинет была намного спокойнее? – осведомился Эрик.

– Но ведь она в этом месяце должна родить. – Бродерик вдруг осознал, что смотрит на друга с неодобрением.

Ответом ему был громкий смех Эрика.

– Такое вряд ли доведет Гвинет до смерти.

– Но ее деликатное положение...

– Когда это ты видел Гвинет деликатной?

Что верно, то верно, признал Кайрен. Она всегда отличалась пылким нравом, острым языком и смелым поведением.

– Ты прав, – согласился он. – Но после того как она потеряла...

– Этого ребенка Гвинет не потеряет, – уверенно заявил Эрик. – Он родится крепким и здоровым.

Понимая, что возражения расстроят друга, Кайрен поспешил сменить тему:

– Есть ли у тебя новости о Гилфорде? Оправляется ли он от своей лихорадки?

– Да. В Хартвич две недели назад приехали Дрейк и Эверил. Вчера они прислали известие, что Гилфорд, хвала Всевышнему, близок к выздоровлению.

– Действительно хорошая новость, – подтвердил Кайрен, зная о безмерной любви Эрика и Дрейка к старому графу.

– Дрейк говорит, что летом у Эверил должен появиться еще один малыш.

– О, значит, у нас есть новый повод для торжества! Кайрен очень любил Эверил, поскольку она сделала Дрейка счастливым.

Счастье Эрика и Дрейка доставляло ему удовольствие, как и все их дети, которых он мог веселить, щекотать и поддразнивать. Лохлан, старший сын Дрейка, с каждым днем становился все более отважным для трехлетнего мальчика, а их дочь Несса в конце сентября на Михайлов день научилась ходить. Бог даст, скоро Эрик и Гвинет тоже прибавят сына или дочь к дружному союзу, который Гилфорд сплачивал своей грубоватой любовью.

Да, Бродерик всем сердцем радовался за друзей. Они пережили бурные политические распри, ложные обвинения, едва не умерли, испытали страдания, но в конце концов обрели любовь. Честно говоря, Кайрен никогда не хотел следовать их примеру. По его мнению, любовь и брак не стоили таких усилий и тревог.

Завтра он едет в Испанию, но сегодня будет наслаждаться удобствами замка и отдыхом с дамами. Раз Гилфорд оправился от своей болезни, а Эрик вернулся в королевский дворец, ему больше не имеет смысла оставаться здесь и присматривать за делами графа.

Судя по озабоченному выражению лица Эрика, Кайрен подумал, что друг вряд ли пришел сообщить ему нечто приятное.

– Говори наконец, – рявкнул он.

– Речь идет о твоих шалостях, друг мой, – без обиняков заявил Эрик.

Кайрен помолчал, собираясь с мыслями, потом сказал:

– Черт побери, это не имеет никакого значения.

Он погладил костяшки пальцев, разбитые во вчерашней драке с очень раздраженным деревенским малым, и слегка напряг бедра, еще нывшие от любовных игр с женщиной.

– Ты оскорбляешь дам своими... непостоянными знаками внимания.

– И ты надеешься, что я займусь только одной?

Доведенный до белого каления, Эрик шумно вздохнул.

– Я надеюсь, что за эти полмесяца ты еще не вспахал большинство из них!

– Абсолютно невинная забава, – пожал плечами Кайрен. – Не я один здесь хорошо провожу время.

– Мужчины выражают недовольство, – продолжал Эрик, будто друг ничего не сказал. – Ты делаешь это открыто, не соблюдаешь придворных ритуалов.

Отбросив простыню, Бродерик встал.

– Они все фаты, самодовольные хлыщи. В кружках пива и то больше ума.

– Король Генрих желает сохранить двор трезвым, – нетерпеливо произнес Эрик.

– Не говори мне таких вещей. – Кайрен закатил глаза. – Как ты можешь проводить здесь столько времени? Мне повезло, что я до сих пор не умер со скуки.

– Я сомневаюсь, что тебе придется долго скучать. К тому же королю Генриху надоели твои выходки.

– Завтра на рассвете я уезжаю, – ответил молодой рыцарь, поднимая с холодного деревянного пола тунику. – Я намерен вернуться в Испанию и...

– Король Генрих посылает тебя в Ирландию. Ирландию? Туника выпала из ослабевших пальцев Кайрена. Он, конечно, ослышался. Или нет?

– Ты сказал...

– Да, в Ирландию, – кивнул Эрик. – Король рассчитывает, что ты окажешь любезность трону, удалившись от здешних соблазнов и оставив свои шалости.

– Я не обязан делать одолжение королю Генриху.

– Не королю, а Гилфорду.

Желудок у Кайрена вдруг неприятно сжался.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он, наклоняясь за туникой.

– Как тебе известно, король Генрих намерен пополнить свою казну, а заодно вернуть себе власть над знатью, «одолжив» ее капитал. У меня он уже занял весьма крупную сумму, но явно опасается политического влияния Гилфорда на других, если потребует еще больше денег. Гилфорд едва ли может позволить себе увеличение размера «ссуды», в таком случае он может лишиться Хартвича.