Дерзкая пленница - Вирджиния Хенли

— Я не могу, Эдвард! Ты не должен просить об этом.

— Но раз мы любим друг друга… Лили, позволь мне быть первым! — умолял он.

— Нет, Эдвард, я не могу отдать тебе то, что обещано другому.

Она бросилась к своему коню и, взлетев в седло, помчалась домой так, словно за ней гнался сам сатана.

Проницательная леди Элисон сразу заметила, как пылает лицо Лили. «Интересно, что эта парочка натворила?» — подумала она, а вслух сказала:

— Лучший способ занять свою голову и руки — это работа, поверь мне. На следующей неделе нужно сделать великое множество дел. Пока ты тешилась охотой, я велела ткачихам заняться теми коврами, что натянуты на станках в большой комнате. Когда ты выйдешь замуж за Вулфрика, возьмешь их себе, для своего зала. Мать Вулфрика всегда завидует моим коврам: ничего похожего у нее нет, уверяю тебя. Пойдем наверх, взглянем на них.

Лили и леди Элисон поднялись в большую комнату. Их встретили громкое щебетание и смех работающих там женщин.

— Леди! — негромко, но внушительно произнесла леди Элисон. Шум мгновенно смолк. — Лорд Вулфрик и леди Лили вступят в брак, как только закончится жатва, а посему к этому сроку ковры должны быть готовы, чтобы новобрачная могла взять их с собой в Окстед. Лили! Позови двух-трех девушек — пусть они помогут тебе с нарядами. Конечно, у тебя много красивых платьев, но когда ты разберешь их и отдашь кое-что этим леди, тебе понадобятся новые. Наряды для женщин — главная радость. Пускай Роза вышьет их по краям жемчугом. Ей нет равных в этом искусстве. А у Эдит пальцы становятся просто волшебными, когда она шьет золотом и серебром.

Леди Элисон вышла, усадив за работу всех, в том числе и Лили. Разговор тут же пошел о свадьбах.

Леди Элисон вызвала двух старших слуг и отправилась в кладовую. Вести такое большое хозяйство — значит быть постоянно в трудах и заботах. Она отвечает за все, что происходит в их поместье. «Я должна заниматься действительно важными вещами, пока мужчины играют в свои глупые игрушки — войны. В этой жизни все серьезное ложится на плечи женщины…» — уныло размышляла она.

— Милорд вернется через четыре-пять дней. Скажите тем, кто пасет свиней, быков, коров, овец и коз, что нам понадобится от каждого по паре животных на забой. Распорядитесь, чтобы к возвращению мужчин все было готово для жатвы. Этой осенью мы устраиваем особо пышное празднество в честь свадьбы моей дочери. Когда пойдете мимо молочной, велите прислать ко мне одного из сыроваров.

Ей нужно также послать женщин в сад на сбор фруктов, а потом присматривать за тем, как их будут заготавливать на зиму. Надо еще найти время для того, чтобы собрать травы и приготовить из них снадобья — бальзамы, отвары, притирания… Она следит за здоровьем каждого ребенка и каждого цыпленка в своих владениях… Вернутся мужчины, начнется охота на дичь, вепрей и оленей. Ее муж примется делать запасы вина и эля…

А Лили в это время была поглощена выбором тканей для новых нарядов.

— По-видимому, я буду шить платья и плащи из бархата. В Окстеде во всех покоях играет ветер, а зима впереди долгая.

— Миледи, я бы предложила черный бархат. Он чудесно оттеняет ваши золотые волосы.

— Ну, Роза, ведь волосы у меня постоянно скрыты покрывалом, — возразила Лили.

— Но только за пределами опочивальни, миледи. Лорд Вулфрик будет их видеть. А вы сможете носить черный бархат поверх белого или красного. Это будет изумительно!

Лили задумалась.

— Черный я оставлю матушке, он мне слишком напоминает траур. Может, пурпурный бархат поверх бледно-лавандового платья?

— Ах да, и еще вам нужно что-то зеленого цвета, он просто дивно подходит к вашим глазам и подчеркивает красные отсветы в ваших волосах.

— Ой, а мы сможем сделать не узкие, а свободные рукава, на новейший манер? — спросила Лили, уже воображая себя в новых нарядах.

Когда вернулась леди Элисон, она обнаружила, что девушки все еще спорят: каждая отстаивала свой любимый цвет — синий, персиковый, желтый…

В поместье лорда Этельстана жили жены и дочери его воинов. Леди Эдела была рада, что ее муж ушел в дозор. У нее был нежный нрав, и искусству ублажать мужа она предпочитала шитье платьев. Леди Эмма, напротив, очень скучала по мужу и считала дни, оставшиеся до его возвращения. Когда рядом не было мужчины, она чувствовала себя беззащитной, и ей чего-то не хватало. Ее снедала тревога: не случилось ли что-нибудь с мужем! Она тщетно отгоняла мысли о войне. К тому же Эмма опасалась, что муж оставил ее в положении, и решила наведаться к Мораг. Мораг — сморщенная старуха. Она живет одна и знает все премудрости старой, языческой веры. Мораг — дочь колдуна, и идет молва, что она сама ведьма. Мораг занимается гаданием по звездам, заговорами, толкованием снов и готовит разные зелья. За это селяне платят ей белками или кроликами, которых ловят в силки.

— Леди Элисон, позвольте мне удалиться? Я плохо себя чувствую, — просительно обратилась Эмма к своей повелительнице.

— Конечно, Эмма, — милостиво ответила та.

Леди Элисон предпочла бы, чтобы Эмма доверилась ей. Она знала все о лечении травами, но нет, эта женщина пойдет к старой ведьме и получит какое-нибудь вредное снадобье, которое вызовет у нее страшные спазмы. «Ну что ж! Не могу же я одна исправить этот мир!» — с грустной усмешкой подумала леди Элисон.

Эмма поспешила к покосившейся хижине, стоящей на самом краю деревни. Ей хотелось вернуться засветло. Возле хижины топтался какой-то человек.

— Что, Мораг занята? — спросила Эмма у крестьянина.

— Входите, входите, миледи! Я жду своего мальчонку. Он сильно заикается. Вот пришли, чтобы Мораг помогла.

Эмма подняла полог и юркнула внутрь. Мораг в этот момент наставляла бедную женщину:

— Вскипяти вот это в дождевой воде. И пусть он все выпьет из колокольчика.

Это озадачило женщину.

— Да где же я возьму колокольчик, Мораг?

— Дуреха! — возмутилась Мораг. — Твой мужик пасет коров. Возьми коровий колокольчик!

Женщина протянула ей две маленькие пшеничные лепешки в качестве платы за лечение и торопливо вышла.

Пронзительные глаза Мораг не мигая смотрели на Эмму из-под капюшона.

— У вас опять задержка.

Это было скорее утверждение, чем вопрос. Эмма кивнула, изумившись проницательности Мораг. Сняв со стола плетеную сумку, Мораг порылась в ней и вытащила какой-то корень.

— Разломайте этот корешок на мелкие кусочки, потом сварите в медовухе.

— О, Мораг, спасибо! Ты такая мудрая! — Эмма подала ей яйцо, которое утаила за завтраком.

«Да уж помудрей тебя, — подумала Мораг. — Это всего-навсего корень обычного папоротника. Могла бы выкопать его сама, а не ходить ко мне каждый месяц».

Эмма колебалась.