Измена. Три яблочка для кицунэ - Милла Мир

Девушка попыталась встать. Это оказалось испытанием – ноги дрожали, колени подгибались. Стена оказалась рядом, она оперлась о нее царапая пальцами шершавое дерево. В голове шумело. Воспоминания навалились разом, как обвал:

Офис. Денис с любовницей. Дождь. Старушка с яблоками. Свет фар.

Смерть?..

Я умерла?

Это… Ад?

Анжелика внимательно осмотрела каморку: грязный пол, соломенный тюфяк в углу, деревянная миска с чем-то засохшим, рваное одеяло. Если это Ад, то он выглядит депрессивно, но не слишком изобретательно.

— Пить… — прошептала попаданка. — Есть тут кто-нибудь?..

Никто не ответил. За стеной все так же ругались не обращая на нее внимания. Лика сделала шаг к двери. Второй. Третий. Каждый шаг давался ей с трудом, но она упрямо шла вперед вцепившись в стену. Дверь оказалась старой, массивной, с железной щеколдой снаружи. Девушка дернула за ручку, ее заперли. В груди поднялась волна злости. Такая знакомая, такая родная злость, которая всегда помогала ей в трудные моменты. На переговорах. В спорах. В жизни.

— Эй! — попаданка ударила кулаком в дверь. От удара руку пронзила острая боль, но она не остановилась. — Откройте! Есть тут кто?!

За стеной замолчали, послышались шаги.

— Ты чего орешь? — совсем быстро раздался визгливый, недовольный женский голос.

— Откройте! — Лика ударила снова. — Кто вы такие? Где я?

— Очухалась наконец, — протянул более низкий мужской голос. — А мы думали ты уже сдохла, паразитка.

— Надо было не жалеть воды, — фыркнула женщина.

Лика почувствовала, как в ней закипает что-то темное, горячее, незнакомое. Ее заперли. Ее морили голодом? Ее считали чьей-то собственностью?

— Немедленно откройте дверь, — голос прозвучал ровно, но в нем было столько холода, сколько она сама от себя не ожидала.

— О, слышишь? — хмыкнул мужчина. — Как дерзко заговорила. Неужто наша Азуми показала характер?

Азуми…

Новое имя попало в сознание Анжелики, вместе с ним пришло… знание. Не воспоминание – скорее ощущение как будто кто-то другой внутри нее вздрогнул и замер.

Азуми. Так звали девушку, чье тело она теперь занимала. Забитая, затюканная, молчаливая Азуми, которую держали в чулане, как ненужную вещь. Которую били, морили голодом, унижали. Которая умерла...

Лика опустила взгляд на руки. Синяки. Ссадины. Следы побоев.

Тело Азуми сдалось. Сломалось. Умерло.

— Я сказала, немедленно откройте гребанную дверь!!! — повторила попаданка, в ее голосе появилось то, чего раньше не было: низкое, горловое, нечеловеческое рычание.

За дверью замолчали.

— Ты… чего это? — голос женщины дрогнул.

— Выпустите меня! — Лика ударила ногой в дверь. Удар вышел слабым, тело Азуми почти не имело сил, но звук получился громким. — Откройте, я сказала!

— Пусть посидит, — проворчал мужчина. — Уймется, потом выпустим.

— Если вы не откроете чертову дверь прямо сейчас, — Лика прислонилась лбом к дереву, — я ее выломаю. А потом я сломаю вас. Я не знаю, кто вы и что здесь происходит, но я не Азуми. Я не собираюсь сидеть в вашем вонючем чулане, как последняя… — попаданка не договорила, внутри нее что-то изменилось, неожиданно хлынула жаркая, древняя, дикая сила.

Лика вскрикнула, отшатнулась от двери, в ушах шумело, перед глазами все поплыло, на затылке, в районе макушки… Что-то росло. Что-то двигалось.

— Что за хуйня?! — попаданка схватилась за голову, пальцы наткнулись на что-то мягкое, теплое, покрытое шерстью.

Уши.

У меня выросли мать егоЛИСЬИ УШИ.

Девушка опустила взгляд на руки и увидела, как ее ногти удлиняются, заостряются, превращаются в когти. Пальцы дрожали, кожа покрылась шерстью.

— Что со мной?! — в крике послышалось нечто среднее между человеческим воплем и звериным рыком.

За дверью повисла тишина, затем женский голос с ужасом прошептал:

— Духи… это духи… Азуми одержима!

— Заткнись, дура! — рявкнул мужчина, но в его голосе послышался страх.

Лика опустилась на колени. Сила внутри бурлила, не желала успокаиваться. Уши — лисьи уши! — дергались на голове, ловили каждый звук. Ногти-когти впились в деревянный пол, оставляли глубокие царапины.

Успокойся.

Ты не знаешь, что это.

Не паникуй.

Глубокий вдох.

Выдох.

Еще один.

Сила начала утихать, сворачиваться обратно, уши медленно втянулись, когти исчезли.

— Ладно. Я в чужом теле. В теле дурнушки, которую здесь ненавидят, держат взаперти. И у меня… у меня растут лисьи уши, — попаданка закрыла глаза. — Я умерла под машиной. Мне дала яблоко странная старушка. Я попала в новое тело в другом мире. Теперь я… — девушка посмотрела на дверь за которой притаились те, кто мучал Азуми, на ее лице появилась хитрая, острая, недобрая улыбка. — Теперь я, кажется, лиса. А лисы, как известно, просто так не сдаются. — Лика поднялась на ноги. Тело все еще болело, все еще дрожало от слабости, но теперь в ней было что-то новое, то, что не дает ей сломаться. — Дядюшка, я не знаю, как тебя зовут, но это ненадолго. Меня зовут Мэй, я сейчас очень зла. На вас. На мужа, который мне изменил. На бывшего, который меня убил. На всех, кто пытается запереть меня там, где я не хочу быть. Я умерла два раза, оба раза меня предали те, кого я любила. Так что если вы думаете, что я испугаюсь какой-то деревянной двери и двух жалких крыс, которые мучают беззащитную девушку вы очень сильно ошибаетесь. Я сейчас выйду. У меня есть ровно три счета. Первый — к вам. Второй — к одному лису, который думает, что от меня избавился. Третий к миру который посмел меня сломать.

Удар пришёлся в щеколду. Тело Азуми было слабым, почти беспомощным, но в груди Лики-Мэй горел огонь который согревал древнюю силу спящую в глубине новой-старой сущности. Удар вышел нечеловечески сильным. Дерево треснуло. Щеколда вылетела.

На пороге стояли двое: грузный краснолицый мужчина с маленькими заплывшими глазками и тощая женщина в переднике с перекошенным от ужаса лицом. Лика окинула их тяжелым, оценивающим взглядом, как смотрят на добычу которую собираются съесть.

— Так-то лучше, — попаданка вышла из чулана. Спина выпрямилась сама собой. Плечи расправились. В ней проснулось что-то древнее и хищное не только от лисы, но и от той женщины, которой она была. Женщины, которая строила бизнес, выигрывала переговоры, не боялась конкурентов, кредиторов и мужчин которые пытались ее сломать. — Добрый вечер, — девушка прямо посмотрела в глаза дядюшке. —