Нерушимые узы - Джей Бри

Сейчас я не могу на этом сосредоточиться — лифт звенит, двери широко открываются.

Я не могу думать ни о чём, кроме Сейдж.

Когда мы добираемся до камеры, где держат Сейдж, я вижу остальных из её Группы Привязанных — они сгрудились у огромной стеклянной стены. Феликс, выглядящий измотанным и потрёпанным, следит за каждым её движением, игнорируя двух других, яростно пререкающихся позади него.

Райли всё ещё выглядит так, будто восстанавливается после лет, проведённых под манипуляциями и нападениями Джованны — шпионки Сопротивления, подосланной, чтобы управлять их Группой Привязанных. Его глаза ввалились, кожа слишком туго натянута на костях — он выглядит так, будто уже на полпути к могиле, а не просто пытается отдохнуть и привести мысли в порядок. Когда я в последний раз говорила об этом с Сейдж, у него всё ещё часто шла кровь из носа. Даже несмотря на все усилия Феликса, восстановление идёт медленно и неуклонно — ему ещё далеко до того состояния, в котором он должен быть.

Третий мужчина здесь — четвёртый и последний Связанный Сейдж, человек, с которым я ещё официально не знакома.

После того как Норт и Грифон наконец решили связаться с ним и привести в Убежище — все проверки и наблюдения не выявили ни малейшего следа Сопротивления — Вик был помещён в изоляцию, пока Грифон не завершил проверку. Сейдж была в восторге от встречи с ним перед нашим отъездом, мгновенно почувствовав ту же связь, что и с остальными. Я рада, что с этим Связанным у неё было чуть меньше сложностей. Знаю, что путь с остальными тремя был… не самым гладким.

Он поворачивается, когда мы подходим, и резко бросает:

— Как долго вы собираетесь держать её здесь? Она не сделала ничего плохого.

Я не утруждаю себя представлением или объяснениями — проще пусть Норт разбирается с этим. Вместо этого я натянуто улыбаюсь Феликсу, когда он отходит в сторону, позволяя мне взглянуть на Сейдж через стекло. Он доверяет мне. Он знает, на что я всегда готова пойти ради подруги. К тому же он понимает, что, по крайней мере, получит объяснение.

Сейдж сидит на кровати, нахмурившись и скрестив руки, но она не выглядит испуганной или обеспокоенной — просто злой. Она вся в саже и пепле, на ногах пятна крови — следы битвы в Пустошах всего несколько часов назад. Её волосы в беспорядке, и улыбка трогает уголки моих губ при виде того, как она сидит в центре всеобщего внимания, выглядя так, будто готова кого‑нибудь наказать за это.

Какое облегчение, что она не позволит этой ситуации снова загнать себя в ту спираль паники, в которой была в прошлый раз.

Сейдж ловит мой взгляд и отвечает кривой улыбкой, хотя в ней больше усталости, чем чего‑либо ещё:

— Оно вернулось, да? То, что было у меня в голове.

Я киваю, прижимаю руку к стеклу и снова оглядываю её, словно смогу каким‑то образом разглядеть это под её кожей:

— Ты это чувствуешь? Ты вообще что‑нибудь чувствуешь?

Она вздыхает и откидывается на кровать, опираясь на руки, запрокидывает голову и смотрит в потолок с видом полного поражения:

— Нет, я ничего не чувствую. Я догадалась, что это оно, только потому, что меня снова сюда посадили. Я что‑то сделала? Я ничего не помню, и, кажется, в памяти нет никаких провалов, но…

Я перебиваю её, прежде чем она уйдёт слишком глубоко в эти мысли:

— Нет. Узы Грифона просто увидели это в твоей голове… что оно там ждёт. Он думает, оно хочет с нами поговорить, и поэтому полностью не взяло верх. Похоже, они знает об этом больше, чем мы.

Феликс тихо спрашивает меня, чуть скосив на меня взгляд:

— Если они знают больше, то почему ничего не говорит?

— Они только что проснулись, и мы всё ещё пытаемся разобраться, познакомиться. Не думаю, что они намеренно пытаются нас обмануть.

Райли, прижимая одну руку ко лбу, а другую к стеклу, спрашивает:

— Что ты имеешь в виду под «проснулись»?

Он смотрит на Сейдж со смесью печали и тоски, которая, я уверена, не изменится никогда — по крайней мере, без серьёзной терапии и множества заверений от Сейдж, которые, как мне кажется, она пока не готова ему дать.

Джованна нанесла им обоим куда больший урон, чем кто‑либо готов признать.

Киеран подходит ко мне и мы обмениваемся взглядами, затем он бросает взгляд через плечо на своего командира и близкого друга:

— Посмотри сам. Если ты не видишь, что с Шором произошли серьёзные перемены, то я не уверен, что в будущем смогу брать тебя с собой на миссии.

Даже посторонний заметит, что здесь происходит что‑то ещё.

То ли Узы бога осознают, что мы говорим о них, то ли просто решают, что с него достаточно, — они делают шаг вперёд, прижимается к моей спине, и это тут же вызывает бурную реакцию у всех в комнате.

Струйка дыма обвивает мою ногу и вклинивается между нами, но я протягиваю руку:

— Со мной всё в порядке. Всё нормально. Думаю, они слишком долго спали и были отделенны от своей связи, чтобы проснуться и сразу понимать, что тут происходит.

Атлас снова втискивается между Феликсом и мной, уважительно кивая будущему врачу и настороженно поглядывая на Узы бога Грифона.

У меня почти не осталось терпения на всё это позирование.

Мне кажется, что всё это происходит за счёт Сейдж, будто мы тратим драгоценное время, пока в её голове тикает бомба замедленного действия.

— Можешь вытащить это из неё? Можешь вытащить и удержать снаружи?

Связь делает вдох, затем его голова снова склоняется набок, пока он пристально смотрит на Сейдж сквозь стекло.

Я рада, что она по‑прежнему смотрит в потолок: даже я понимаю, что находиться под полным вниманием Уз бога, как минимум, неуютно.

— Оно пришло сюда, чтобы поговорить с нами. Я смогу вытащить его, как только мы услышим, что оно хочет сказать. В противном случае оно просто найдёт другой путь к нам… возможно, более опасный.

Челюсть Киерана сжимается, но он сдерживается, хотя Вик не столь сдержан:

— Ты что, счастлив, что оно вот так использует её? Был бы ты так же счастлив, если бы это