Боги пустынь и южных морей - Эрли Моури

там осталось в точности, но не меньше, чем пару тысяч салемов. Чтобы скорее вырваться отсюда она предлагала караванщикам пятьсот, но в долг. Предлагала и тысячу. И если бы пошел торг, то, наверное, отдала бы весь свой сундучок. Только ей никто не верил. Ну кто будет так рисковать: доедет до города, а там, прыг с верблюда, и ищи потом ее и обещанные денежки. Владельцы караванов доверяют только звонким монетам или хотя бы людям, проверенным в деле, а не девицам в затрепанной одежонке, пусть даже столь смазливым.

Так, например эсмирский торговец, что возил тонкие ковры и змеиную кожу, оглядел ее и так огласил: – К чему мне твоих пятьсот салемов, если у тебя их нет? Удовлетворишь меня и моих верблюдов, тогда возьму до Эстерата.

Эриса покраснела как жгучий перец. Хотела выхватить нож, но лишь закусила губу, чтобы не высказать все те прелестные матерные слова, которым научилась у капитана Шетерса. Зло глянула на наглеца и ушла, в то время как аютанцы хохотали над столь скабрёзной шуткой.

На пятый день произошло то, чего она с таким нетерпением ждала. После полудня в Дуджун зашел караван, везущий в Эстерат шафран, лечебные травы, немного хороших тканей и серебра. Владелец каравана Нурам Харфиз, человек уже немолодых лет с коротко стриженной седой бородкой и печальными, как жизнь пустынника, глазами, слез с верблюда и дал команду погонщикам, где стать. Эриса в это время мыла глиняные чашки, во множестве собравшиеся с обеда. Вдруг ее окликнули. Окликнула жена Фараха Шэбуна. И когда стануэсса подбежала к ней, та сказала, негромко, чтобы не слышали другие:

– Вон приехал господин Нурам Харфиз. Он хороший человек и не жадный до денег. Проси его взять с собой.

Когда Эриса была начала ее благодарить, аютанка добавила:

– Только Фараху не говори, что я так надоумила. Будет сердит на меня. Не хочет он тебя отпускать.

Госпожа Диорич без слов с огромным теплом пожала ее ладонь и поспешила к указанному караванщику.

– Господин Харфиз! – Эриса застала его, когда аютанец подвязывал своего белого верблюда – он всегда это делал сам. – Господин, да бережет вас Валлахат! – приветствовала она его, подойдя ближе

– Тебе Его святая помощь, северная дочь, – ответил он, придирчиво проверяя узел.

– Вы могли бы уделить мне немного времени? – арленсийка остановилась между верблюдов, и покосилась на стоявших рядом погонщиков и трех вооружённых мужчин, один из которых был темнокожий науриец. При них говорить не хотелось. Эриса опасалась, что ее опять поднимут на смех. И она придумала так: – Может желаете бутылочку эля с дороги? Я вам принесу, и вы выслушаете меня? Только отойдем туда, в тень? – она кивком указала на свободную лавку под акацией.

– Спасибо за заботу. Не откажусь, – старый караванщик даже расцвел в лице, насколько позволяла пожелтевшая, сухая от песков кожа. – Скоро подойду туда.

За все это время Эрисе удалось собрать почти шестьдесят салемов, и потраться на дорогой эль она решилась лишь на одну бутылку. Сама обойдется без питья, хотя в горле пересохло. Потом сходит к ручью. В Дуджун даже для своих бутылка не стоила меньше четырех салемов – это вам не Эстерат, где варят эль свой и поставляют кораблями с других городов. В оазисы ходят только такие «корабли» как верблюды, и все здесь намного дороже. Все, но только не человеческий труд.

Когда Нурам Харфиз подошел и присел рядом с ней на лавку, стануэсса услужливо открыла бутылку и протянула ему.

– Мне? Спасибо, девочка. Сама чего не хлебнешь? – аютанец расстегнул верх халата из дорогой синей тафты: здесь не было такой пыли и можно было выпустить пар. – Жарко.

– Сама я потом. На работе сейчас, – ответила госпожа Диорич. – У меня вам вот какое необычное дело. У меня денег нет. Вернее, есть пятьдесят пять салемов.

– Это плохо, конечно, – караванщик сделал глоток и рассмеялся. – Хочешь, чтоб я тебе одолжил?

– Нет, – Эриса поняла, что в волнении речь завела не с того. – На самом деле, у меня денег много, но она в Эстерате. Господин Харфиз, сюда меня почти в прямом смысле Шет занес. И мне нужно отсюда скорее выбраться. Мне очень нужно попасть в Эстерат. Там я заплачу вам за дорогу. Заплачу с лихвой, скажем, пятьсот салемов или если хотите больше. Помогите, господин Нурам Харфиз. Пожалуйста, – она сжала его ладонь и на ее светлые как капельки южного моря глаза навернулись слезы.

– И ты, почти не имея денег, купила бутылку эля мне? Себе вынуждена была отказать? Эх, девочка, – караванщик отпил несколько глотков. Не в силах тянуть с решением, чтобы не мучить человека так его просящего, сказал: – Конечно, я помогу тебе. Если у тебя в Эстерате действительно есть какие-то деньги, то заплатишь мне двести салемов, а если нет, то Валлахат оценит мою доброту и будет в ответ добр ко мне. Я возьму тебя.

– Спасибо, господин Харфиз, – чтобы сдержать слезы, Эриса зажмурилась и отвернулась. – Когда выезжает ваш караван?

– Завтра до рассвета. Хотя я думал уйти сегодня в ночь, но люди очень измотаны, – караванщик распустил пояс, давая уставшему телу больше свободы. – Вижу ты не слишком опытна в переходах по пустыне? На те деньги, что у тебя есть купи себе хороший платок на голову. Здесь не скупись. Вон, подойди к Гарсиму, – он кивнул на аютанца, прибывшего вчера из Каст-Такала. – У него есть хорошие. Купи подстилку и бурдюк, лучше два, наберешь полные воды. И можешь взять еды на четыре дня. Если нет, то я поделюсь.

– В дороге будем четыре дня? – уточнила арленсийка.

– Скорее три. Но лучше иметь небольшой запас, – пояснил Нурам и одним глотком допил эль. – Мы пойдем через Даджрах. До него два дня, и то если все сложится с погодой. В Даджрах можем задержаться на отдых – с этим уже в пути разберемся. Ты собирайся, купи все нужное. Обязательно хорошо поспи ночью, но так, чтобы не проспать наш отъезд.

Госпожа Диорич не смогла сдержать радость, подходя к хозяину двора. Фарах Шэбун наоборот погрустнел и сказал ей честно:

– Жаль. Ты очень хорошо помогала нам. Но раз так решил Валлахат, то кто я, чтобы перечить ему. Пусть он поможет тебе в пути, – он снова