Два босса для Снегурочки - Tommy Glub

Говорят, как встретишь Новый год, так его и проведёшь.

Но тогда, тот год прошёл в диком стрессе. В панике. В сожалении.

Я смотрела на тест с двумя полосками и не верила. Нет, этого не может быть. Не со мной. Не сейчас.

До самой весны я хотела избавиться от своего сына.

Потому что всё это было неправильно. Беременность портила планы и помешала бы мне учиться в универе.

Я всегда была послушной дочерью. Старшей. Примером для младших брата и сестры. Ответственной, серьёзной, той, кто делает всё «как надо».

А в итоге… залетела в свои восемнадцать, непонятно от кого.

Я дотянула почти до края.

Но потом сказала родителям.

И они поддержали. Они не позволили мне избавиться от малыша и дали возможность отучиться, чтобы не испортить себе будущее.

У мамы был очень страшный опыт с выкидышем передо мной. Я помню, как в детстве случайно услышала их разговор — она рассказывала папе, как долго не могла прийти в себя, как каждый шорох в доме напоминал ей о потере. А папа… Он прошёл с ней всё это горе, выстоял рядом, держал её за руку, поддерживал, когда она сама не верила, что сможет пережить это.

Конечно, когда я, восемнадцатилетняя, в слезах и панике, заявила, что не готова к ребёнку, он даже слушать не стал. Он сказал мне, что я справлюсь. Что они помогут. Уверенно, твёрдо, не оставляя мне выбора.

И… В августе я родила сына.

Я справилась сама. Никто не держал меня за руку, когда я впервые не спала ночами. Никто не успокаивал, когда я рыдала от усталости, раскачивая маленькое тёплое тельце на руках. Я стала взрослой не потому, что хотела, а потому, что пришлось. Я научилась на собственных ошибках не поступать опрометчиво. Больше никаких спонтанных решений, никакой слабости. Я выстроила свою жизнь правильно.

Но сейчас… Всё рушится.

Я сижу между ними, между двумя мужчинами, от одного взгляда на которых у меня сердце глухо падает в пятки. Я чувствую их тепло, их запахи — терпкий древесный, свежий цитрусовый, пробирающий до мурашек. Чёрт.

Что я должна делать? Радоваться? Притвориться, что это всего лишь совпадение? Или, может быть, познакомиться заново?

Нет. Я хочу сбежать.

И, возможно, уволиться.

Но как?

У меня хорошая работа. Была до этого. Безупречный график, стабильность, достойный доход. Это не просто работа, это моя безопасность и уверенность в завтрашнем дне. Это уверенность, что мой сын будет обеспечен, что я дам ему всё, что нужно.

Кто ещё позаботится о его будущем? Эти двое?

Да, конечно.

Начнём с того, что они вообще не папаши.

Они никто для нас.

Я резко встаю, как только начинается свободная программа. Ну, как… Встаю. Пытаюсь. Потому что едва я поднимаюсь, как крепкая рука резко дёргает меня за запястье и усаживает обратно.

— Куда собралась? — голос низкий, обволакивающий, с хрипотцой, почти мурлыкающий. Мужчина наклоняется ближе, вторгаясь в личное пространство, а его взгляд цепляет меня, будто остриём ножа касается кожи. — Вечер ещё не закончился.

3 глава

— Куда собралась? Вечер ещё не закончился.

Он медленно втягивает воздух, чуть прищуриваясь.

— К тому же, у тебя единственной сегодня такие сумасшедше вкусные духи. Так и хочется слизать их с шеи… ощутить на вкус. Как… Тогда. На Пхукете.

Я замираю. Сердце бьётся медленнее, а внутри всё холодеет.

— А что было на Пхукете? — я поворачиваюсь к своему новому шефу и хмыкнув, смотрю ему в лицо. — Не помню…

Они оба напрягаются.

— Я там была несколько раз, уж слишком нравится Таиланд. И вот…

— Ты сейчас шутишь? — темноволосый мужчина хохочет, но даже несмотря на приглушённый свет, я вижу, как в его глазах вспыхивает опасный огонь. Я его задела.

— Нет, — качаю головой и чуть дёргаю запястье. — Пустите меня.

Он слушается. Но едва я отхожу несколько шагов, они встают оба со стульев и быстро идут за мной. Чертыхаюсь про себя, за то что они привлекают слишком много внимания, и сжимаю кулаки. Сворачиваю ко второму выходу, который идет к лифтам и номерам гостиницы. И едва за нами стихает новогодняя музыка и болтовня из ресторана, я кашляю.

Схватив меня за шею, он так резко прижал меня к стене, что резко потемнело в глазах, и стало трудно дышать. Я быстро раскрыла глаза и встретилась с неистовым пламенем. То ли похоти, то ли ярости. Сглотнув, я на секунду зажмурилась. И после сказала:

— Я и не обязана была вас помнить все эти десять лет. Зачем? Это был случайный секс.

— То есть, всё же помнишь, — привалился рядом на стену брюнет, пока я кашлянула снова от сильной хватки рыжего. — Если честно, детка, — усмехнулся он. — Мне всё равно, помнишь ты меня или нет. Или Адама. Главное, чтобы ты не доставила проблем нам с другом. И всё.

— Да, — рыжый сверкает гневным взглядом. — Не смей никому говорить хоть что-то. Иначе твои тапки из фирмы Алана полетят первые.

— А я не уволена? — выгнула бровь, усмехаясь. — Я уже порывалась собрать тапки.

— Пока нет, — Алан хмыкнул. — Посмотрим, как ты работаешь, а потом решим.

И почему я тут ощущаю явный двойной подтекст? Или это пузырики шампанского ударили в голову? Господи…

— А на что смотреть будете? Чтобы я приготовилась. Так-то — вы всё видели, Алан Александрович, — боже, и что ты городишь, Тая?! Просто…

— Вот я об этом и говорил только что, — Адама пальцы на секунду сжались сильнее. — Только пикни и я тебя уничтожу!

Он отпускает меня, они отходят и уходят с характерным стуком дорогущих туфель к лифтам. А я сползаю по стене, нервно всхлипывая и глотая воздух.

На баре почти не видно меня и сколько я пью. Водя пальцами по краю бокала со сладким мартини, я все больше и больше сжимаю губы.

Тогда все было так просто. Мне изменил парень. Он тогда обманул и Дашку, которая сейчас стала моей лучшей подругой. Он поступил с нами обоими плохо и, когда все выяснилось, я решила отвлечься. Вообще-то, отвлечься в объятиях Алана и Адама было не очень хорошей идеей. Это имело и имеет до сих пор свои, определенные последствия.

Вот как эти, что были в коридоре несколько минут назад.