Развод. Нежеланная истинная - Тая Ан

— Не могли бы вы сказать, где я нахожусь?

Ройм посмотрел на меня. Теперь мужчина явно сомневался в моей адекватности.

Может и правда я повредилась рассудком после удара о стену?

Запросто…

— Замок Эдинхайм, резиденция Валериана Картаррского, сюзерена местных земель.

Я моргнула. И правда, приложилась будь здоров. До сих пор голова гудит.

— А вы, простите, кто? И как я здесь оказалась?

— Я Ройм Картаррский, младший брат сюзерена. А вы его… — мужчина замялся, отведя взгляд. — Несостоявшаяся невеста. Приехали сюда на свадьбу.

Хм, что-то знакомое. Даже в этом странном реалистичном сне не вышла замуж. Что ж, видимо, не так всё и плохо. Достижение, достойное похвалы.

Сиреневоглазый брюнет отнёсся ко мне с пониманием. Судя по всему, он у них в семье самый адекватный.

Вспомнив взгляд его белобрысого брата, я невольно поёжилась.

— Отнесу вас в ваши покои до распоряжения сюзерена. К сожалению, именно ему теперь решать вашу судьбу.

— Мою судьбу?

Мужчина кивнул, толкая коленом тяжелую, обитую железом дверь.

Та со скрипом распахнулась в уютную комнату с большим окном и резной деревянной мебелью.

Я увидела кровать под балдахином, камин, зеркало, пару мягких кресел и чью-то лохматую шкуру на каменном полу.

— Ваш отец уже принял выкуп, — пояснил Ройм, усаживая меня в одно из кресел, — это значит, теперь вы принадлежите дракону.

Я недоуменно заморгала, разглядывая необычную одежду моего нового знакомого: свободную черную тунику до середины бедер с шитьём по горловине, такого же цвета штаны из бархатистой ткани и высокие кожаные сапоги с пряжками.

— Какому ещё дракону?

— Валериану, — уточнил он терпеливо, — Картаррскому.

Валере Картавому по прозвищу дракон — пронеслось у меня в голове.

— И что же он решит?

Мужчина пожал плечами.

— Это известно лишь ему одному. Возможно, запрёт вас в гареме с остальными женами, сошлет в прислужницы, или продаст…

Я с трудом сглотнула застрявший в горле комок. Что за дикие нравы?

— Кому?

— Это пока неизвестно. Но распространенная практика.

Самого бы его продать, этого Валеру. На мыло для собак. Ничего себе… живых людей и на продажу?

А это вообще законно?

Я не успела задать вопрос. В коридоре послышались шаги, затем в дверь постучали.

— Господин велел спуститься в зал переговоров, — озвучил показавшийся в дверях слуга в темно-синей ливрее, — прибыл посол с острова нагов.

— А я там что забыл? — выдохнул Ройм, с досадой поднимая глаза к потолку.

— Сюзерен велел, чтобы вы снова привели госпожу. Наг явился за ней…

4

— Наг?

Я перевела взгляд на Ройма. Выражение его лица не сулило ничего хорошего. Тот кивнул и предложил мне руку.

— Он самый. Придется вернуться.

— Наг, в смысле, без одежды?

Мужчина даже улыбнулся.

— Нет, это такой народ, змеелюды. У них собственный остров и с ними принято считаться.

Змеелюды? Я красочно представила мужчину с головой кобры и скривилась.

Ройм помог мне подняться.

— Всё не так плохо, как вы себе нафантазировали. Они выглядят, как мы с вами. Ну, почти.

Уловив какое-то движение сбоку, я повернулась и встретила в отражении зеркала свой собственный взгляд. Неужели это и правда я?

Платье было выше всяких похвал… когда бы меня успели переодеть? Далеко не тот гипюровый ужас… Кажется, самый настоящий золотой шелк с тончайшей вышивкой.

А что с моими волосами? Почему они светлые? Я даже коснулась сложной прически, чтобы убедиться наверняка, что это не парик.

— Что-то не так? — нахмурился Ройм.

Всё. От и до.

Но я не стала признаваться, чтобы не скомпрометировать себя еще больше. И без того сиреневоглазый считает меня странной. По глазам вижу.

— Всё в порядке, — натянуто улыбнувшись, я чуть пожала его руку.

Мы вышли из комнаты, прошлись по коридору и спустились этажом ниже. На лестничной площадке возвышались огромные двустворчатые двери, распахнутые в просторный зал с большим камином, множеством диванов и тяжелыми напольными подсвечниками.

Солнечный свет, окрашенный в цвета витражей, падал на ковер из длинных стрельчатых окон. В его тусклых лучах танцевали золотистые пылинки.

Ровно посередине зала стоял он, Валериан. Глаза б мои его не видели. Похоже, наши желания совпадали, судя по тому, как тот поджал при виде меня свои тонкие губы.

Ройм приветственно поклонился, словно и не виделся с братцем полчаса назад. Я не удосужилась даже опустить взгляда, мрачно глядя на беловолосого.

Что-то подсказывало, что женщин он ни во что не ставит.

Помнится, Ройм упоминал, что у его старшего брата их целый гарем…

Благо, меня пронесло от такого счастья. Или нет.

Сейчас, глядя во внимательно сощуренные сиреневые глаза, я начинала в этом сомневаться. Хорошо, что Ройм был рядом. Он не даст в обиду.

Наверное.

— Я принял решение, — озвучил беловолосый. — Наги предложат за нее неплохую компенсацию. У них, как ты знаешь, очень ценятся подобные… особи.

Я медленно выдохнула сквозь стиснутые зубы. Очень хотелось высказать этому шовинисту всё, что о нём думаю. Да чревато.

Этот не погнушается ничем.

Скорее всего, он даже хуже моего жениха. Герх искусно притворялся заботливым и нежным, а Валериан даже не утруждается. Один приказ — и отправит меня не к змеелюдам, а на плаху.

С него станется.

Я выразила своё отношение взглядом. И дракону это не понравилось.

Дракон… наверняка именно по характеру. Избалованный властью и деньгами гад.

Беловолосый шагнул навстречу, махнув Ройму, чтобы тот отошел. И мой защитник, опустив глаза, повиновался.

Я закусила губу.

Драконище оказался так близко, что я почувствовала его аромат — странную смесь цветочных лепестков и горького дыма. Как будто клумбу подожгли.

Схватив холодными пальцами за подбородок, Валерьян поднял мою голову, чтобы заглянуть в глаза.

— Дерзкая… выходит, твой отец солгал ещё и в этом. Отличный сюрприз будет от меня нагам. Как раз на годовщину перемирия.

Я дернула подбородком и шагнула назад. Не было ни малейшего желания отвечать на его провокации. А ведь ждал, я видела по глазам.

Не дождется.

Ройм не выдержал первым:

— В чем ещё солгал тебе её отец?

— В том, что она красива.

Сволочь. И всё-таки я тоже не смогла промолчать:

— Или он сделал вам большое одолжение, потому что сами настоящую красоту вы разглядеть не способны!

Красота в глазах смотрящего. В этих презрительных сиреневых буркалах она явно отсутствовала.

Ройм резко повернулся, глядя на меня с выражением крайнего удивления, а на губах беловолосого зазмеилась нехорошая усмешка.

— Что ж, полагаю, твоя красота скроется еще глубже после пребывания в темнице и наказания плетьми, как считаешь?

Ответить я не успела.

За спиной