Проданная шейху - Алекс Стар

— О, отличная цена, Салим, просто прекрасная, — подобострастно бормочет в микрофон мой продавец.

Салим? Он его знает? Не в первый раз покупает здесь девочек?

Я пропала, кто перебьёт эту заоблачную цену? Разве только какой-нибудь безумец…

Я с грустью и мольбой смотрю на своего красавчика в толпе, но он лишь отворачивает глаза в сторону, и я понимаю, что сейчас только что решилась моя судьба…

3

Всё кончено. Меня купили, и сейчас я иду, укутанная в какую-то чёрную накидку, укрывающую меня с головой, за моим покупателем. За моим хозяином.

Салимом.

Мне хочется упасть прямо здесь, на гравий этой дорожки, но я понимаю, что это ничего не изменит. Ничего.

Меня всё равно поднимут и заберут с собой.

Дверца огромного длинного лимузина распахивается передо мной, и я сажусь в дышащий прохладой салон.

И жирный уродливый мужчина, отдуваясь, садится напротив.

— Куда вы меня везёте? Вы меня изнасилуете? — вырывается у меня со слезами, когда машина только трогается с места, и я не сразу понимаю, отчего этот огромный мужик начинает колыхаться, как желе.

Он смеётся. Так долго и так заливисто, что я уже начинаю беспокоиться о его психическом здоровье. Может быть, он ненормальный?

— Поверь мне, девочка, изнасиловать — это последнее, что вообще пришло бы мне в голову, — наконец-то вытирает он выступившие от смеха на глаза слёзы.

— Тогда зачем я вам?! — с удивлением спрашиваю его я, и догадка одна страшнее другой толпятся во моей голове.

Может быть, меня купили на органы?! Я где-то читала про эти ужасные случаи…

— Тебя купил шейх Усман ан-Назих, тебе очень повезло, — смотрит он на меня, и я холодею от этой новости.

— Что значит шейх?

— Самый настоящий шейх, и сейчас я тебя отвезу к нему в гарем, — объясняет он мне.

— А кто же тогда вы? — недоумеваю я.

— А я всего лишь главный евнух его величества, и меня совершенно не интересуют женщины, — хихикает он, и только сейчас я замечаю его подведённые и накрашенные глаза.

Ну что же, по крайней мере пока я с Салимом, он меня точно не тронет.

Но вот что будет потом…

Из лимузина мы сразу же пересаживается в частный самолёт, где я утопаю буквально в роскошных мягких коврах на диванах, а вышколенные стюардессы разносят нам прохладительные напитки и изысканные закуски.

Только я совсем не могу ничего есть. Меня тошнит от страха. Я же даже не представляю, что будет дальше, и я спрашиваю Салима:

— Скажите, а ваш шейх, какой он? Сколько ему лет? — и я уже представляю себе сластолюбивого дряблого старика в окружении сотен молоденьких девушек, ублажающих его.

— Я скажу тебе лишь одно, Полина, — растягивает свои губы в хитрой улыбке толстяк. — Миллионы женщин мечтали бы оказаться на твоём месте. Мечтали бы, чтобы с ними заключили контракт. Но на их месте оказалась ты.

И вот я наконец-то во дворце: огромном и роскошном, таком, который даже невозможно себе вообразить. Дворце посреди жаркой пустыни.

— Когда он придёт ко мне? — спрашиваю я своего Салима, и он только пожимает плечами в ответ:

— Полина, пойми, ты одна из многих. Мой господин так богат, что раз в год я делаю для него закупки самых красивых девочек со всего света. И это мой господин решает, с кем он проведёт ночь.

— А есть такие девушки, которые так и не дождались своей очереди? — мелькает у меня страшная догадка.

— О да, поверь, есть, — хохочет мой наставник. — А ты не только хорошенькая, но и сообразительная.

— И что же тогда ждёт их? — с ужасом спрашиваю я. — Они всю жизнь живут, так и не познав мужчины?! — мне кажется, это даже ещё хуже, чем достаться какому-то старику.

— Ну да, — равнодушно отвечает Салим. — Они живут здесь на всём готовом, ни в чём не нуждаются: шикарная жизнь, разве нет?

Жизнь в золотой клетке. Жизнь без любви… Нет! Я к такому не готова!

— Поэтому сделай всё возможное, чтобы понравится моему господину. И отныне твоему тоже, — очень серьёзно смотрит на меня Салим. — У тебя будет один шанс.

— Хорошо, — задумываюсь я. — Тогда можно тебя кое о чём попросить?

И вот несколько пар рук трут моё тело: натирают маслами, разминают каждую косточку, делают педикюр, маникюр и стрижку, а ловкая косметолог делает мне полную депиляцию.

— Может быт не надо? — прикрываю я свой лобок ладошками, пока эта грозная на вид женщина в халате возвышается надо мной со своей банкой с жидким воском.

— Надо, — строго отвечает она мне на ломаном английском. — Мужчины любят, когда там всё гладко. Всё, — многозначительно смотрит она на меня, и я послушно раздвигаю пальцы. — Какая ты хорошенькая. Там, — вдруг улыбается она мне, и я покрываюсь густой краской смущения.

Там можно быть красивой?! Никогда не думала об этом.

— Раздвинь ножки, — командует женщина, и я послушно развожу колени в стороны, пока она намазывает мои губки обжигающе-горячим воском.

Я вскрикиваю от неприятных ощущений, и она ловко убирает все лишние волосы.

— Ну вот, теперь ты совершенно голенькая, — удовлетворённо рассматривает она мою киску. — Проверь, — и я провожу пальцами по абсолютно гладкой промежности.

Шёлковой и приятной на ощупь.

И с удивлением ловлю себя на приятных будоражащих ощущениях. Значит, и моему шейху это должно понравиться. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

Моему шейху, — задумываюсь я… Мне надо сделать всё для того, чтобы он захотел меня… И другого шанса не будет.

Мы с Салимом всё продумали. Завтра шейх Усман ан-Назих поедет на охоту. Он очень любит охоту. И потом, как обычно, он захочет отдохнуть…

Я сижу в гигантском, состоящем из нескольких роскошных комнат, шатре. Я жду. Я даже не знаю, как выглядит шейх, но я всё равно надеюсь, что сегодня он будет в хорошем расположении духа, и он захочет меня. Захочет провести со мной ночь.

Ведь мужчина, распалённый удачной охотой, наверняка захочет её продолжить? Здесь нет дворца с его огромным гаремом. Здесь сегодня будет только шейх. И я.

Я лежу на коврах, расстеленных прямо на полу. На мне тонкие золотые трусики-стринги со стразами и такой же тоненький на невесомых бретелях бюстгалтер. На ногах у меня прозрачные шальвары с разрезами по бокам. Они больше обнажают мою сладкую плоть медового цвета, чем скрывают её.

Волосы я распустила, и теперь они мягким каскадом струятся по моим плечам.