Лицо любви - Джулия Тиммон

Кристина вошла в вагон, остановилась у самых дверей и повернулась к ним лицом.

— Повспоминаем школьные времена?.. — громче и настойчивее добавил Хейворд. — Позвоните мне. Ладно?

Двери закрылись. Кристина вдруг заметила, что ее случайный встречный — и, как выяснилось, бывший одноклассник — смотрится чудесно в строгом бежевом костюме. Аккуратно подстриженный, гладко выбритый, ухоженный — настоящий джентльмен. Ни с того ни с сего вдруг покраснев, она успела кивнуть ему в ответ. Поезд тронулся. Парень снова во весь рот улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, и помахал рукой. Губы Кристины тоже растянулись в улыбке — на этот раз самой что ни на есть искренней.

Она думала о Хейворде, пока не вышла из метро. Воскрешала в памяти обрывки поблекших от времени воспоминаний, сравнивала образ взлохмаченного румяного мальчишки с приветливым мужчиной, который по ее милости чуть не растянулся во весь немалый рост на полу станции. И не переставала удивляться, что все вышло так странно. Но, очутившись на улице, снова вспомнила об оставшейся в прошлом работе, неопределенном будущем и подозрительном молчании Оливера. Настроение опять упало до нуля, а головная боль, которая в последние пятнадцать минут вроде бы почти утихла, снова усилилась.

В небольшой, но уютной квартирке, доставшейся ей по наследству от деда, царили тишь и умиротворение. Подушки на светло-кофейных диванах в гостиной аккуратно лежали на своих местах, по бокам, на стойке в кухонном уголке не пестрели ни пакеты с чипсами, ни недоеденные куски пиццы. Все было так, как до ухода отсюда Кристины. Оливер еще не возвращался из студии.

С трудом двигая ногами, Кристина прошла к дивану, тяжело на него опустилась и посмотрела в огромное окно, надеясь как обычно утешиться восхитительным видом небольшого скверика. В этот раз деревья помогать не пожелали. Темная перед дождем, листва будто сама печалилась и принимать чужие горести была просто не в силах.

Кристина посмотрела на висевшую над обеденным столом картину. Оливер написал ее, как только они познакомились, почти три года назад. Это был натюрморт с цветами в вазе и яблоками, разложенными на этом самом обеденном столе. Всегда прежде эта работа неизменно восхищала Кристину, теперь же вдруг показалась ей несуразной и бездарной.

— Может, он действительно просто мазила? — спросила она у тишины, объятая разочарованием. — Нет… глупости! У него талант, а картины не покупают, потому что пока не понимают, не успели всмотреться в них, по достоинству оценить… И потом у Оливера просто черная полоса, но он не опускает рук и продолжает работать. Молодец! За это его не осуждать следует, а уважать…

Она поймала себя на мысли, что занимается самовнушением, с гадким чувством поднялась с дивана, достала из сумки мобильный и опять набрала номер жениха. «Абонент недоступен», — вежливо сообщил приятный женский голос.

— Черт знает что такое! — в отчаянии вскрикнула Кристина, нажимая на кнопку отключения. — Седьмой час! Он давно должен быть доступен!

Трубка в ее руке безмятежно затянула знакомую мелодию, и сердце Кристины взволнованно подпрыгнуло.

— Алло? — Она мгновенно поднесла телефон к уху, даже не посмотрев, определился ли номер.

— Привет, — послышался бодрый голос Беатрис. — Как себя чувствуешь? Все температуришь?

Кристина вздохнула с облегчением. Ее подруга всегда звонила как нельзя более кстати.

— Температурю ли — не имею понятия. А чувствую себя — хуже некуда, — выдохнула Кристина, снова садясь на диван и закрывая глаза.

— Как это не имеешь понятия? — тоном няньки, возмущенной непослушанием воспитанника, спросила Беатрис. — Ты что, разбила градусник?

— Нет, просто еще не измеряла температуру. Только что пришла.

— Значит, ты все же ездила на работу? Сумасшедшая!

Полчаса спустя тут же примчавшаяся Беатрис уже готовила кофе, а Кристина, в теплых домашних штанах и свитере, сидя с ногами в углу дивана, рассказывала о событиях безумного дня.

— Пей! — Подкатив к дивану кофейный столик, Беатрис поставила на него поднос с кружкой. Первый же глоток ароматного кофе, приготовленного заботливыми руками подруги, помог Кристине немного воспрянуть духом. Страх перед будущим тотчас поблек, отсутствие Оливера перестало так сильно тревожить.

— Мое мнение об Оливере ты знаешь, — сказала Беатрис, когда Кристина наконец умолкла. — Могу повторить — только, пожалуйста, не обижайся.

Кристина примерно знала, что сейчас услышит, и не желала соглашаться с Беатрис, но останавливать ее почему-то не стала.

— Он просто наглец и бездельник, — помолчав, продолжила Беатрис. — Ему удобно с тобой, вот он и делает вид, что до сих пор от тебя без ума.

У Кристины вспыхнули щеки.

— На что это ты намекаешь? Думаешь, он уже не любит меня?

Беатрис всем своим видом выразила сожаление.

— Утверждать этого я не могу, — протяжно и печально произнесла она. — Но в последнее время все чаще замечаю…

— Что? — потребовала Кристина, отставляя кружку с недопитым кофе на столик и приковывая к подруге вопросительный взгляд.

— Только ты, пожалуйста, не дуйся, — торопливо сказала Беатрис. — И потом, может, я не вполне права, но…

— Что, черт возьми?! — теряя остатки терпения, вскрикнула Кристина.

— Тш-ш-ш! Только не психуй! — Беатрис подняла руки и заботливо оглядела гуще покрасневшее лицо Кристины. — Кстати, ты измерила температуру?

— Плевать мне на температуру, понимаешь? Пле-вать! В данную минуту меня интересуют вещи поважнее! — У Кристины сильно задрожали губы, и, боясь, что скопившееся за день напряжение вот-вот выльется наружу слезами, она зажмурилась и прижала к лицу ладони.

— Ну-у! — убаюкивающе нежно протянула Беатрис. — Только не плачь. Впрочем, если хочешь… Может, станет легче. — Она придвинулась к подруге и крепко обняла ее за плечи.

— Не мучай меня, — жалобно взмолилась Кристина, убирая руки от щек. — Скажи все, что думаешь, так будет лучше. Или нет, не надо, не хочу слышать. — Она заткнула уши, будто надеясь, что таким образом может отделаться от всех своих неприятностей. Но тут же опять опустила руки, втянула голову в плечи и прикусила губу. — Или скажи. Да, скажи. Мне и самой в последнее время все чаще кажется… — У нее задрожал голос, и она замолчала. Глаза наполнились слезами, по щекам потекли ручейки.

Беатрис без слов отпустила ее, встала с дивана, принесла сумку, достала пропахший духами платок и, присев на корточки, стала бережно вытирать подруге щеки.

— Поплачь. Продолжим разговор, когда успокоишься. Обещаю сказать все-все, что думаю по поводу Оливера и ваших отношений.

Кристина кивнула в знак благодарности, постаралась взять себя в руки, шмыгнула носом и еще раз кивнула.

— Все. Успокоилась. Плакать больше не хочу и не буду. Говори.