Мэрианн - Техно Ведьма

— Конечно, я вас понимаю, мой брат бывает излишне прямолинеен, — говоря это, она всучила чашку мне в руки. Чашка была горячей, хотелось отставить её, но Девон упорно прижимала мои руки к чашке, обхватив поверх ладонями, — но я прошу войти в его положение. Война идёт не одно десятилетие, он всего лишь хочет обрести семью… — Я не могла сфокусировать на смысле её слов, так как её ладони уже не просто обхватывали мои ладони, а больно сжимали. Она сжимала так крепко, что её ладони побелели он нажима, а мои наоборот пылали от кипятка в чашке.

— Прекратите сейчас же! — Не выдержала наконец я. Неуловимое движение рукой девушки и чашка в моих руках лопнула. Мне показалось, или в пышных рукавах маркизы что-то блеснуло. Меня больше волновал брызнувший во все стороны чай и чашка, острые осколки которой рассекли мне ладони в кровь.

— Боже праведный!! — Маркиза Девон быстро достала широкий белый платок и стала зажимать мне ладони, кровь из которых заливала светлое домашнее платье. Матушка резко побежала ближе, отец поспешил звать лекаря. — Потерпите немного, — маркиза обернула ладонь и стала аккуратно вытаскивать мелкие осколки из ладони. Их было мало, чашка в основном разбилась на крупные части. Всю кровь маркиза собирала в платок, который со временем почти весь окрасился в красный. Когда прибежал лекарь, она свернула полотно и убрала его обратно к себе. На предложение оставить платок она ответила что и так нанесла много урона и не хочет более обременять лишним напоминанием о случившимся. Странная логика, но мы были слишком взбудоражены, чтобы обращать внимание. Мы потребовали от неё покинуть дом с рекомендацией никогда больше не возвращаться.

Когда лекарь обработал и перевязал мои раны я направилась к себе в комнату, чтобы привести себя в порядок. В комнате уже ждала взволнованная служанка. Гвеневра работала у нас уже много лет, всю мою жизнь так точно. Поэтому она воспринимала меня как свою близкую, поэтому увидев меня когда я вошла в комнату была в ужасе. Увидев себя в зеркало и сама вздрогнула. Капли крови как-то умудрились попасть даже на лицо. Светлое бежевое платье же и вовсе было всё в алых брызгах, а так же в бурых разводах чая.

Вечером я сидела у камина в гостиной, пила успокаивающий чай с ромашкой и мятой, кутаясь в тёплый плед. Только треск поленьев нарушал тишину. Послышался стук закрываемой двери и мягкие шаги.

— Гвен…

— Как вы, миледи? — служанка присела на пуф возле камина. В руках она держала шитьё, пристроившись, продолжила работу. Мы с ней раньше часто сидели так, общаясь, но с возрастом у меня появились другие интересы.

— Уже лучше, спасибо. Почти перестало трясти, но теперь уже начинаю мёрзнуть от холода.

— Да, зима не за горами. Красивое время, хоть и не самое тёплое. Так что вы решили на счёт бала?

— Да, я пойду. — Обречённый вздох удержать не получилось.

— Всё надеетесь встретить его там? — С тёплой улыбкой спросила Гвеневра не поднимая глаза от шитья.

— Нет, он был не из знатного рода, а там… Подожди, о ком ты? — Не удержавшись, Гвен беззлобно рассмеялась.

— А вы о ком? — продолжила служанка, довольно улыбаясь.

— Не важно… — Я окончательно смутилась, спрятав лицо в пледе, оставив только глаза поверх мягкой ткани.

— Можете в это рождество снова погадать, если всё же не найдёте партию.

— Он больше не приходит. — Я загрустила, опустив плед и перестав улыбаться.

— Вы так часто его звали?

— Почти всегда, когда было одиноко. Но это лишь сон.

— Гвеневра, ты была права! Он приходил!!

Это было моё первое Рождество и святки после моего выхода в свет. Ещё совсем юная, я грустила от того что меня на балу запугали тем что могу остаться одна старой девой. Добрая Гвеневра хотела меня успокоить и рассказала о крестьянской забаве. На сочельник нужно было положить гребень под подушку и засыпая позвать «Суженый — ряженый, приходи ко мне наряженный, да причеши меня!».

— И что, прям пришёл? — Добродушно расспрашивала Гвен, заплетая меня на утро.

— Да! Волосы встрёпанные, кудрявые, рубашка белая на вороте расстёгнута! Я, говорит, не на долго, сама же позвала!

И снова тишину нарушает лишь треск поленьев. Пауза затягивалась. Наконец помолчав Гвеневра продолжила.

— Так уверены что он не из знати? Позвольте всё же узнать как часто он приходил и в каком формате было общение?

— Будешь переживать о морали как моя маман? — усмехнулась я на последний вопрос, но всё же продолжила, — Мы просто общались. Говорили, смеялись, иногда танцевали. С ним было легко и свободно. Аристократы такими не бывают. Да и он перестал приходить. Надоела наверное, не один год уже так приходил.

— Так это же магия слова, с ней нужно аккуратнее.

— Что? — Меня это заявление удивило. В первый раз смотрела на это под таким углом.

— Заклинание. Магия слова. С ними нужно аккуратно.

— Магии не бывает. — Я расслабилась.

— Магия бывает разная, нужно только уметь видеть. Он каждый раз был одинаковый? — Продолжала Гвеневра свой допрос. Меня это стало веселить и забавлять. Меньше всего я принимала сейчас её слова всерьёз.

— Тёмные волосы вьются в крупные кудри, выше меня головы на полторы, чаще всего в белой полурастёгнутой рубашке и чёрных прямых брюках.

— А глаза? — не унималась Гвен.

— А лицо как правило в тени. На утро помню блеск в них, но цвет не помню…

Наконец Гвен прекратила допрос. Я покосилась на забинтованные руки, попыталась сжать ладони в кулак, поморщилась от боли.

— Всё же пойдёте на бал? А как же руки?

— Через неделю заживут.

Глава 2 "Корень зла"

Никто не вспомнит ныне тех причин,

Что послужили поводом раздора.

Покажется грызня собачьей своры

Невинным воркованием голубей,

В сравнении с враждой почтеннейших семей.

(мюзикл «Ромео и Джульетта — «Увертюра»)

Оставалось три дня до вечера в доме виконта Уильяма. Раны на руках заживали из ряда вон плохо, превращаясь в уродливые шрамы. Подозреваю, что на бал придётся надеть плотные атласные перчатки, вместо изысканного кружева.

Сбившись в очередной раз с ритма мелодии, музицируя на рояле, раздосадовано встряхнула руками и опустила крышку инструмента. Дождавшись подбежавшей Илин с миской, запустила ладони ледяную воду, блаженно прикрыла глаза.

— Вы совсем себя изводите, миледи. — Служанка стояла с готовым полотенцем в руках, стараясь не смотреть на меня с состраданием, но получалось у неё это плохо. Мы уже неоднократно с ней поднимали вопрос, что графине не к лицу