Дамиано Де Лука - Паркер С. Хантингтон

Он принял меня, и я готова поклясться, что он не видел моего фасада. Увидел, что я одета неряшливо для встречи с его отцом. Увидел дерьмовые волосы, которые я покрасила во время полета, не выщипанные брови, обкусанные ногти и сколотый, не сочетающийся лак, а также мешковатую футболку и свитшот, которые скрывали мои изгибы.

Я делала это последние пять лет, изменяя свою внешность, потому что видела больше смысла в том, чтобы оставаться незамеченной, чем привлекать внимание. Он был первым, кто посмотрел на меня таким взглядом, который посмел усомниться в том, что он видит за моей ложью.

В одиннадцать лет я спросила маму, почему она никогда не заботилась о спа-процедурах и красивых платьях, над которыми суетились другие мамы. Я знала, что она красивая. Папа всегда следил за тем, чтобы я знала, что он никогда бы не женился на французской простолюдинке, если бы не ее красота.

Но с годами слои ее красоты сползали, как вода, просачивающаяся через прорванную плотину, и оставался только разломанный фундамент. Маман переехала в Хэмптон в Нью-Йорке, а папа остался в Италии, и я удивлялась, почему она никогда не старалась изо всех сил.

Когда я спросила, она рассмеялась, ткнула меня в бок и сказала со своим милым французским акцентом:

— Я собираюсь ткнуть тебя снова. Уклоняйся. — Прошло несколько минут, и она попыталась снова, но я была готова и легко увернулась. — При предупреждении уши навострены, а глаза готовы. Но безмолвные угрозы не предупреждают тебя, ma petite guerrière (пер. мой маленький воин). Они нападают, смертоносные и безапелляционные.

Я хотела быть смертоносной и безапелляционной.

Час спустя у меня вырвался крик, когда она ни с того ни с сего ущипнула меня за бедра. На следующий день я променяла свои красивые платья на свободные футболки и мешковатые джинсы, которые висели на мне, как непомерно большой презерватив.

Но сейчас, сидя перед этим незнакомцем, я не видела смысла в маминой мудрости. Мой надежный барьер рухнул, и я принялась возводить новый, когда его губы скривились в усмешке, и он посмотрел на мое тело, прижавшееся к его кровати.

— Если ты хочешь переспать со мной, тебе придется постараться, принцесса.

Принцесса.

Я ненавидела это слово. Оно напоминало мне о роли, которую я играла в мафиозном мире, — роли, которая включала в себя мучения от отца-тирана. Мелкая ревность сыпалась со всех сторон, и я справлялась с ней, как пресс-секретарь в Белом доме.

Я была готова к тому, что мой статус принцессы мафии вызовет трения на территории Де Лука, но я не была готова к тому, что сын Анджело Де Лука вызовет мурашки по коже, когда назовет меня таким нелепым прозвищем со своим редким техасским акцентом.

На кончике языка вертелась мысль, что я не хочу его.

Ложь.

Но то, что я раскинулась на его кровати, не было сексуальным приглашением, а мне нужно было думать о конечной цели. Я поднялась на ноги и встретилась с ним у порога.

— Просто смотрю, с чем я имею дело.

Его глаза пробежались по моему телу и вернулись к моим. Маман всегда называла их восторженным оттенком янтаря, но я была уверена, что его мнение, как и мое, было менее благоприятным. Он вскинул бровь, и я поняла, что смотрю на него, а моя рука, как у идиотки, висит в воздухе.

Неужели я собиралась дотронуться до него? Я как можно незаметнее отодвинула ногу назад, отступив на расстояние, которое позволяло это движение.

Его губы дрогнули, и я почувствовала нелепое желание прикоснуться к ним.

— Ты уже обшарилась тут? Возможно, мне придется взимать плату за вход, и я гарантирую, что цена тебе не по карману.

Возьми себя в руки, Рен.

Я наклонила голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Я была высокой для шестнадцати лет, но он был намного выше.

— Самое большее, с чем я готова расстаться ради тебя, — это жвачка под ботинком.

В его глазах плясало веселье, а затем они снова скользнули по моему телу.

— Я не сомневаюсь, что ты из тех, у кого под ботинком полно жвачки.

Что это должно было значить?

Я напомнила себе, что у меня есть цель.

— Ну, это было захватывающе, но я устала. Пока.

Я шагнула вперед, прежде чем он успел ответить, и столкнулась с его плечом, чтобы отвлечь его внимание, пока я засовывала пальцы в карман его толстовки. Указательный и большой пальцы нащупали его смартфон, и я спрятала его в рукав кардигана, проносясь мимо.

Он был прав. Я была принцессой. Но иногда принцесса спасает себя сама. Вот только я украла его телефон и, как и раньше, не предусмотрела худшего, что может произойти.

И нажить врага в лице Дамиано Де Лука было самой большой ошибкой в моей жизни.

ГЛАВА 3

Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман.

Марина Цветаева

ДАМИАНО ДЕ ЛУКА

Настоящее

Лжецы были на каждом шагу. Хорошие лжецы — еще реже. Но лучше всего лгали те, кто лгал не только себе, но и другим. Женщина рядом со мной была лгуньей. Обычно я хорошо разбираюсь в людях, но в случае с ней я не был уверен, к какой категории она относится.

Ариана Де Лука ерзала на своем месте, и это движение осталось бы незамеченным для нетренированного глаза. Я позволил тишине затянуться на мгновение, наслаждаясь ее дискомфортом. Деревянный столбик впивался в наши бедра, но я знал, что причина ее раздражения не в нем.

— Я тебя беспокою?

В конце концов, мы были на похоронах, поэтому я говорил тихим голосом и смотрел вперед, где Джованни Романо произносил, вероятно, трогательную надгробную речь о своем умершем близнеце Винсенте. Я не знаю. Трудно было обращать внимание, когда рядом со мной сидела женщина, о которой расспрашивал тот самый Джованни.

— Нет. — Ее голос не был резким, но и не располагал к беседе.

Я подавил ухмылку, подавив ту часть себя, которой нравилось разжигать дерьмо. Действительно, Ариана Де Лука разжигала дерьмо, вступая на территорию Романо с моей фамилией. Неужели она думала, что ни одна из семей не заметит этого?

Между нами повисло молчание, что, несомненно, усилило ее дискомфорт. Я изучал ее, пока она сидела рядом со мной. Смотреть на нее было все равно, что смотреть на фотографию моей бабушки.