Взятая кровь - Рори Майлз

— Где?

— В нашем лагере. — Мисс Хэммон смотрит на Марию. — Если ты пойдешь с нами, мы сможем присмотреть за тобой и научить тебя всему, что тебе нужно знать.

— Есть кто-то кроме вас?

Она кивает.

Мой полный ненависти взгляд находит мою мать.

— Ух ты, так там целая группа таких людей, как я? Я полностью понимаю, почему ты ушла.

Ее глаза становятся жестче.

— Ты не можешь судить меня, Деметрия. Если бы я не сделала этот шаг, чтобы защитить тебя, ты был бы мертва. Пожалуйста.

Я рассмеялась и подошла к ней, качая головой.

— О, это здорово. Спасибо, что бросила меня, не объяснив почему. Спасибо, что заставила меня думать, что ты ушла из-за меня.

— Деми, — отчитывает меня мисс Хэммон.

— Нет, правда. Огромное тебе спасибо. — Я останавливаюсь всего в нескольких дюймах от Марии.

На ее лице пробегает рябь от боли. Я не чувствую себя плохо.

Я знаю, что мне нужно делать, если я хочу узнать о своих силах и оставаться в безопасности вне досягаемости Кровавой мафии. Но это не значит, что я этому рада.

— Хорошо, я согласна. При одном условии.

Мисс Хэммон встречается со мной взглядом и выдерживает мой взгляд.

— Каком?

Грязная улыбка кривит мои губы.

— Этом.

Прежде чем она успела среагировать, я ударила мать по лицу. Кость хрустнула под моим кулаком. Она вскрикнула от удивления и закрыла нос обеими руками.

— Это только начало, — предупреждаю я ее. — Я тебя не прощаю и, вероятно, никогда не прощу. Единственная причина, по которой я иду с вами, это то, что у тебя есть нужная мне информация.

Мисс Хэммон обхватывает меня за талию и оттаскивает от Марии, прежде чем я успеваю ударить ее еще раз. Она намного сильнее, чем кажется, и никакие избиения не ослабят ее хватки. Я рычу низко в груди, отбрасывая свою голову обратно к ней. Однако она уклоняется от удара и сжимает меня настолько сильно, что я не могу вздохнуть.

— Я причиню тебе боль, если ты не остановишься, Деми. Не заставляй меня.

Невероятно трудно сопоставить стальной подтекст насилия в ее словах, с учителем, которого я знала раньше.

— Хорошо, но она меня не трогает.

Подняв подбородок к Марии, я издала мрачный смешок, увидев, что кровь залила ее лицо.

Глаза Марии горят огнем, что-то вроде ярости, с которой я познакомилась за последний месяц. Она разворачивается и пробивает гипсокартонную стену, издавая при этом яростный крик.

Думаю, это отвечает на вопрос, откуда у меня такой вспыльчивый характер.

Глава 2

Деми

Мисс Хэммон водит неприметный седан. Мария на переднем сидении залечивает свой сломанный нос. Опустив козырек, она смотрит в зеркало на нанесенный мной ущерб. Я съеживаюсь, когда она кладет пальцы с обеих сторон и возвращает нос на место, заставляя кости и хрящи хрустеть.

Проклятие.

Я даже не уверена, что у меня хватит смелости вправить сломанный нос самостоятельно.

Ее карие глаза пересекаются взглядом с моими в отражении, и я отворачиваюсь к окну, делая вид, что не смотрю на нее. Я злюсь на нее по нескольким причинам. Но мой гнев не мешает желанию узнать больше о женщине, которая меня родила.

Поскольку меня поймали на том, что я смотрю на нее, я использую периферийное зрение, чтобы следить за ее движениями. Я ей не доверяю ни на секунду.

Я даже не уверена, что доверяю мисс Хэммон.

— Как тебя зовут? — Спрашиваю я своего учителя, нарушая напряженную тишину, заполнившую машину.

Прежде чем ответить, она выезжает на автостраду.

— Николь.

— Она заставила тебя присматривать за мной? — Я указываю большим пальцем на Марию.

Николь смотрит на мою мать, лицо которой окаменело.

— Да.

Мария выдыхает сквозь зубы, издавая тихое шипение.

Николь поднимает брови, глядя на Марию, и пожимает плечами в извинении.

— Честность — единственный способ возместить ущерб, который мы нанесли.

Никаких послаблений Марии не будет.

Николь? Возможно.

Марии? Однозначно нет.

Я провожу пальцем по окошку.

— Почему ты устроилась на работу в мою среднюю школу? Разве ты не могла наблюдать из тени?

Мария расправляет плечи перед Николь, ее темные глаза сверкают раздражением.

— Вопросы могут подождать, Деми.

Усмехнувшись, я отпускаю руку со стекла и отстегиваю ремень безопасности.

— Что ты делаешь? — спрашивает Мария, когда я берусь за дверную ручку.

— Если ты не собираешься отвечать на мои вопросы, я выхожу. Я могу найти другой способ спрятаться от Маттео.

Блейз — первое, что приходит на ум. Он дал понять, что заинтересован во мне. Возможно, союз с ним — хорошая идея.

Снисходительный смех вырывается из груди Марии.

— Не будь дурой. Никто не сможет спрятать тебя лучше, чем мы. Кроме того, машина едет слишком быстро, чтобы ты смогла пережить падение. У тебя пока нет сверхъестественного исцеления.

Я пристально смотрю на нее, когда она поворачивается лицом вперед и возится с радио, включая станцию классического рока. Из динамиков доносится плаксивый мужской голос, поющий что-то о его милом ребенке.

Я ненавижу эту песню пламенной страстью, особенно сейчас, когда еду в машине с Марией.

Николь глубоко вздохнула и с помощью кнопок на руле выключила песню, заслужив взгляд моей матери.

— Есть вещи, которые вам нужно узнать о суперах, которым школа не научила бы вас при обычных обстоятельствах.

Нахмурившись, я вспоминаю удивление Алисы по поводу того, как много я знаю о суперах.

— Что ты имеешь в виду?

Ногти Марии быстро стучат по ее стороне консоли. У нее довольно резкий характер, да?

Мы покидаем центральную часть Сан-Франциско. Николь выезжает на автостраду, ведущую к пригородным частям города, а затем продолжает движение на север в сторону Орегона и Вашингтона.

— То, чему я вас всех учила: как убивать, как они рождаются, создаются и все, что между ними, не является частью обычной учебной программы по истории сверхъестественного.

Покачав головой, я смотрю то на нее, то на Марию.

— А что является?

— Первоначальный всплеск сверхъестественных существ, первая и вторая война человечества с ними, как люди держат их в узде — или, по крайней мере, как они делают вид, что держат их в узде — и опасности подходить слишком близко, — отвечает Мария. Она смотрит на меня через плечо.

— Большинство людей не учатся убивать вампиров и не изучают тонкости генетических мутаций. Они также не понимают, что единственная причина, по которой их вид выжил в войне, заключается в том, что мы помогли.

Мы, в смысле Охотники. Меня этому тоже