Меня зовут Пинк - Вероника Ланцет

пистолет из моей руки. Я поворачиваюсь к нему как раз в тот момент, когда он целится в Бентама. Все происходит как в замедленной съемке: я открываю рот, чтобы закричать «нет», но затем вспоминаю, что не должна привлекать к себе внимания. Глушитель на пистолете гарантирует, что выстрел будет неслышен. Я в ужасе смотрю, как на лбу Бентама появляется красный круг.

— Ты не должен был это делать! — Я выдыхаю, мои глаза расширяются от его дерзости. Он не только испортил мое шоу, но и украл мою гребаную добычу. — Влад. Ты… — Я поджимаю губы, держа себя в руках. Психануть прямо сейчас не приведет ни к чему хорошему. Особенно когда Эбигейл рыдает у трупа Бентама.

— Теперь ты. — Влад указывает на Эбигейл, его голос мрачный и бесстрастный.

Серьезно?

У Влада есть определенные триггеры, которые делают его… неуравновешенным. Самый простой способ распознать признаки того, что он может поддаться своей болезни — какой бы она ни была, — это следить за его голосом. Он научился оттачивать дружелюбный, саркастический тон, в основном для того, чтобы люди считали его безобидным и… нормальным. Однако он совсем не такой. И когда его голос становится холодным… я инстинктивно вздрагиваю, устремляя взгляд к окну. Мы на пятом этаже. Интересно, сколько костей я бы переломала, если бы прыгнула? Я мысленно вспоминаю планировку отеля и внешнюю архитектуру, надеясь, что там есть хоть что-то, за что можно зацепиться. Одно можно сказать наверняка: если Влад сойдет с ума, я убегу.

— Забирайся обратно на него и трахни, — командует он. Я очень медленно наклоняю голову и вижу, что его глаза не остекленели — пока. Ладно, может быть, все не настолько плохо.

— Но… он мертв. — Девушка хнычет, пытаясь прикрыться.

— Мне плевать, — продолжает Влад: — Сейчас же! — Его голос гремит, и Эбигейл осознает, что не может противостоять ему.

Член Бентама все еще тверд, хотя его глаза пусты. Эбигейл снова опускается на него, на этот раз нескоординированными движениями.

— Что ты творишь? — шиплю я на Влада. Это было не то, что мы обсуждали.

— Я хочу посмотреть, может ли труп эякулировать, — заявляет он со всей серьезностью.

— Ч… что? — Даже для меня это звучит безумно. Но один взгляд на его лицо, и я вижу, что он абсолютно серьезен. Класс! Еще один из его научных экспериментов.

Я откидываюсь на спинку стула, и мы оба смотрим, как Эбигейл продолжает трахаться на члене мертвеца. Время идет, а ничего не происходит.

— Давай закончим с этим и пойдем. — Я встаю, чтобы уйти, уже злясь на Влада.

Он, кажется, не слышит меня, поскольку наклоняет голову вправо, его глаза сосредоточены на Эбигейл.

— Влад! — Я щелкаю пальцами перед ним, но он лишь отводит мою руку в сторону. Он поднимает глаза, чтобы посмотреть на меня своим скучающим выражением лица.

— Черт возьми! — чертыхаюсь я, выхватывая пистолет из его руки. — Я попросила об одной услуге. Только одной. И тебе пришлось все испортить.

— Но как часто ты видишь, как кто-то трахает труп? — спрашивает он меня с таким невинным видом. Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Ты болен, — бормочу я себе под нос. Хотя я сама не совсем нормальная, но, определенно, далека от уровня испорченности Влада. Это соревнование, в котором я всегда буду проигрывать, как бы мне ни было больно это признавать.

Схватив его за пиджак, я поднимаю его на ноги, готовая положить этому конец. Однако, похоже, у него другие идеи, поскольку он обхватывает мою руку, отталкивая меня с дороги.

Я приоткрываю рот, округлив глаза, глядя на него с недоверием. Он только что… толкнул меня? Дальше все происходит инстинктивно: я поднимаю руку, ударяя его кулаком по щеке. Склонив голову набок, он проверяет свою челюсть на предмет повреждений, прежде чем медленно повернуться ко мне, его глаза блестят от возбуждения.

— Хочешь грубости, маленькая богиня? — говорит он за секунду до того, как наносит апперкот мне прямо в живот. Я даже не морщусь от боли, готовясь парировать его следующий удар, одновременно нанося другие.

Кулаки летят, но мы валяем дурака.

Затем все это прекращается.

Влад одной рукой сжимает мое горло, а другой бросает кинжал так, что он вонзается прямо между глаз Эбигейл, когда она собиралась убежать. Отпустив меня, он идет проверить оба тела.

Я массирую шею, немного потягиваясь.

— Это на твоей совести, — добавляю я, когда он поворачивает лицо к луже крови на ковре. — Мы могли бы сделать все намного чище… — Я качаю головой.

— Если бы не твоя блестящая идея посмотреть, как они трахаются, возможно, нас бы здесь не было, ты так не думаешь?

— Эй! — возмущенно восклицаю я.

— Давай посчитаем это ничьей, — вздыхает он. — Ты хотела узнать о сексе, а я… ну, я хотел узнать о сексе после смерти. Я бы сказал, что мы оба получили то, что хотели.

— Нет, я не получила. — Я скрещиваю руки на груди, злясь на то, как все обернулось. — Ты испортил отличный шанс! Как я теперь должна преуспеть в этом? — Чем больше я думаю об этой неудачной попытке, тем больше злюсь. В следующий раз я постараюсь, чтобы Влад был как можно дальше от меня, когда я попробую что-нибудь подобное.

— Я не знаю, практика? Это должно быть похоже на борьбу. Лучше всего с этим поможет практика, — говорит он, пожимая плечами, и приступает к обезглавливанию Бентама. Нам нужно предъявить доказательства того, что этот человек мертв.

— Но это я не могу сделать. — Я хмурюсь. Он прав, лучше всего практиковаться, но в моем случае это не подходит. — Существует только один мужчина, которого я хочу, и мне нужно быть лучшей в сексе, чтобы я могла свести его с ума. Тогда он влюбится в меня по уши, и мы будем жить долго и счастливо. Мой монолог закончен; я выдыхаю с мечтательной улыбкой на лице.

— Тогда я не знаю, Би, придумай что-нибудь. Соблазни его, переодевшись в кого-нибудь, если это так нужно, но перестань ставить под угрозу нашу работу. Это не первый раз, когда ты бываешь рассеянной из-за какого-то сопляка.

На этот