Пломбир от Ледяного дракона - Риска Волкова

– Долго еще будешь собираться? – приподняла я бровь, глядя на сестренку, которая никак не могла отлепиться от зеркала.

Время шло, а мне нужно было еще зайти кое-куда без Фроськи.

– Я уже готова! – сестра бросила прощальный взгляд на свое отражение и поспешила к выходу.

Уже там мы обе накинули на плечи теплые шубки. Я еще и повязала пуховый платок, а вот сестренка долго перебирала головные уборы, боясь попортить завитые локоны. В итоге остановилась на шапочке с меховой опушкой в тон ее длинной юбки глубокого синего цвета.

На улице светило солнышко. Зимой оно совсем не грело, но здорово поднимало настроение. За нашими спинами стукнула дверь в особняк – один из самых богатых в городе. Поначалу, как только мы переехали, все соседи ходили в гости посмотреть, как тут все устроено, в таком красивом доме. Многие дворяне даже со средним достатком не могли себе позволить такой, да еще и в городе – в целых три этажа, с лепниной и скульптурами снаружи, а еще с просторными и роскошно обставленными семнадцатью комнатами внутри и внутренним двором – садом. Дом обслуживал целый штат нанятой прислуги, а у их хозяев не было нужды ни в чем… Разве что только в титуле.

– Может, возьмем извозчика? – сестренка, явно сгорающая от нетерпения повидать своего мороженщика, с мольбой посмотрела на меня.

Я усмехнулась. Ну нет уж! Так хотя бы погуляем, пока погода хорошая и не метет за шиворот снегом. Фроську я наверняка своим отказом расстроила, но она не подала виду, устремляясь следом за бодро вышагивающей мной.

Наш дом стоял на улице Изумрудной. Так ее назвали за обилие домов зеленого и малахитового оттенка. Не известно, была ли это такая задумка архитекторов или случайность, но идти по такой улице зимой было приятно. В то время, как все становилось из-за снега бесцветным и белым, эта улочка приятно радовала глаз, напоминая о жарком лете и зелени деревьев.

К тому же Изумрудная улица тянулась почти до самого центра города, с его главной площадью, Монументальной. Именно здесь происходили самые важные события Красенбурга – оглашение царских указов, праздники и ярмарки, как сейчас.

С Изумрудной мы свернули, чтобы срезать путь, на улицу Пряникова. И она полностью оправдывала свое название… Была, как и Изумрудная, исключением из зимнего правила серости.

Я никак не могла налюбоваться на каменные дома с барельефами, на красный кирпич их стен, на пестрые лавочки и лавчонки со всевозможными товарами, а еще на цветные маковки виднеющихся то тут, то там храмов.

Мы свернули за угол высокой пожарной каланчи, и вот… Мы уже на Монументальной площади.

Как же здесь было шумно! Морозно, шумно, весело и немного суетливо. Играла музыка от завлекательного разъездного театра, что выступал на помосте в центре площади, позвякивали колокольчики у скоморохов, слышался цокот копыт разъезжающих экипажей, женский смех, гомон детей и крики зазывал.

Я почти сразу же приметила для себя лавчонку с платками, расшитыми цветными нитками и бисером, но Фроська, пробирающаяся в толпе к своей цели, словно бык, не дала мне на них даже взглянуть, утянув за собой.

– Вон! Видишь!

И как было не увидеть! Палатка чудесного, по словам сестрицы, мороженщика, была больше похожа на шатер. А для сладкого ледяного угощения был отведен лишь маленький прилавок, возле которого уже толпилась стайка разряженных девиц. За их спинами мне было трудно разглядеть того, кто завладел разумом моей сестры, но я надеялась исправить это упущение, когда подойду ближе.

Правда, это оказалось не так-то просто. Нас с Фроськой почти сразу же послали в конец длинной очереди, масштаб которой мне показался не таким уж критичным вначале.

– Ух! Сегодня еще больше, чем вчера, – посетовала сестренка. – Надеюсь, он не успеет влюбиться ни в кого другого?

– Я бы на твоем месте не была так самонадеянна… – хладнокровно хмыкнула я. – Смотри, сколько таких же дурочек, как ты…

Фроська надулась и, явно занервничав, стала выщипывать мех из перчатки, это была ее давняя дурная привычка.

Пока стояли в очереди, я задумалась о том, что мне предстояло сделать… Оборот… Конечно же, полным оборотом это было нельзя назвать. Воплощения участников ордена проявлялись в виде некоторой астральной проекции, находящейся на расстоянии от тела и наделенной силой и разумом… И у меня остро стоял вопрос о том, кого попросить покараулить мое тело, пока я буду пугать барона.

– Пломбир для леди? – услышала я бархатный с акцентом голос с чуть рычащими нотками и, вздрогнув, поняла, что пропустила тот самый момент, когда очередь дошла до нас с Фроськой....

Посмотрела на мороженщика, встретившись с удивительно пронзительными синими, словно небо, глазами… Чуть прищуренный взгляд был напряженным, если не сказать, что колким.

– Что ж, вы действительно не из наших мест, теперь я убеждена в этом совершенно точно. Будь вы из Тарварии, не обратились бы ко мне никак кроме как барышня или сударыня. Но никак уж не леди.

– Почему? – он приподнял бровь, заскользив по мне взглядом, изучая.

– Потому что, во-первых, я не благородных кровей. Во-вторых, к дамам статуса “леди” у нас приняты иные обращения.

Мужчина молчал, видимо, пытаясь переварить мой ответ. Очередь за нами ждала и злобно шушукалась.

– Лед! Привет! – сестренка по-дурацки замахала рукой, выглянув из-за моего плеча. – Я так рада тебя видеть! Мне пожалуйста рожок с малиновым шариком мороженного. И большую коробку с молочным!

Голос сестренки звучал так уверенно, что я поняла, что он репетировала эту фразу заранее. Надо же!

– Хорошо, – он мягко улыбнулся. – Я тоже рад тебя видеть.

Он занялся мороженным, и я имела возможность его рассмотреть лучше. Высокий, ладный, действительно красивый. Но мне такая красота была не по душе. Я не могла понять, чего в ней больше – мужской силы или изящности, или, может, дикости, инородности? Светлые синие глаза контрастировали как с алебастрово-белой кожей, так и с длинным волосами цвета темного шоколада, схваченными в высокий хвост. Одет мужчина был тоже необычно. В зимний мороз было странно, что он не мерзнет в своем совершенно тонюсеньком белоснежном пальто со странными вышитыми серебром и синим вензелями и символами.

Он протянул Фроське бумажный пакет с мороженным. Она отдала деньги.

Я уже приготовилась уходить, как мужчина меня задержал.

– А вам, барышня, какое мороженное?

– Я