Измена. Простить нельзя уйти - Элис Карма

Около года назад

—Какая сладкая малышка! Агу-агу, иди-ка к тёте Вере!

Я протягиваю руки и Анютка, подруга, передаёт мне свою дочку. Девочке два месяца, и она уже вовсю улыбается и реагирует на людей. Даже у меня на руках держится очень спокойно, хотя обычно я с детьми не очень лажу. Стоит только взять кого-то на руки, как малыш начинает плакать. Марат в таких случаях шутит, что дети, как дикие животные, чувствуют страх. А ещё бы мне не бояться, если у меня на руках один из его драгоценных племянников, а его мать стоит рядом со мной с видом хранителя музейных предметов в эрмитаже. Анютка же вообще бесстрашная — отдала и пошла суету в доме наводить.

—Ты сама-то не хочешь ещё?— кричит мне из кухни.— Вон у тебя как хорошо выходит.

—Да как тебе сказать?— я немного теряюсь.— В целом, я не против. А с моей собачьей работой давно бы в декрет ушла. Но у Марата сейчас непростой период. Начальство поменялось. Короче, стресс и всё такое.

—Ну, так и сняла бы стресс,— Анюта выглядывает в дверной проём и подмигивает.— Мне ли тебя учить?

—Нет, Ань, мы с ним договорились ответственно подходить к этому вопросу,— отвечаю я, кусая губы.

Анюткина дочка теребит мои волосы, пускает слюни мне на блузку и лепечет о чём-то своём. Я придерживаю её аккуратно, невольно касаюсь пушка на голове подбородком. От неё пахнет молоком и совсем немного детской присыпкой. В груди разливается странное, но в то же время приятное чувство.

—Ой, мудришь ты, подруга,— вздыхает Анютка, качая головой. Подходит ко мне и забирает девочку.— Да, дочь? Мудрит чего-то наша тётка Верка!

Девочка отзывается на возглас матери. Аня сюсюкает и строит ей рожицы. Малышка улыбается в ответ. Я только вздыхаю. Наверное, она права, и мы слишком усложняем. Хотим быть ответственными родителями, а не уповать на то, что «раз дал Бог зайку, то даст и лужайку». Но, в конце концов, предусмотреть всё невозможно. Да и нет никакого стандарта, по которому можно было бы судить насколько ты ответственно запланировал беременность. Мы живём вроде небедно. Квартира хоть и в ипотеку, но своя. Стаж на работе у меня имеется. А Марату вообще со дня на день обещают дать должность с отдельным кабинетом и секретаршей. Наверное, ведь можно уже?

—А у вас сразу получилось?— неожиданно для себя спрашиваю я.

—Можно сказать, что сразу,— кивает она.— Я просто посмотрела по календарю, когда нужно. Ну, и мы, на всякий случай, сделали несколько подходов, чтоб, как говорится, наверняка!

Анютка опять смеётся. А я почему-то краснею, хотя мы с ней раньше и не такое обсуждали.

—Ты, главное, расслабься, Вер, не суетись,— она смотрит на меня прищурившись.— А то я тебя знаю, краснодипломница ты моя. Слышала, что дети от любви появляются?

Я только вздыхаю и закатываю глаза. Аня провожает меня до двери и приобнимает одной рукой на прощание. Её малышка снова находит мои локоны и хватается за них.

—Вот я тоже не понимала раньше, что это значит, а потом как поняла…— её лицо расплывается в улыбке.— Ну всё, давай! Сестре поздравления мои передавай.

Я вообще не верю в приметы, но так выходит, что на свадьбе у моей двоюродной сестры, мы с Маратом ловим подушку-залетушку. Знакомые подтрунивают над ним, мол, готовься. А я ощущаю волнение. Вот так бывает в жизни, что когда чего-то хочешь, то начинаешь во всём искать знаки, верить во всякую бесполезную чушь. Поскольку свадьба проходит в другом городе, нас с мужем определяют «на постой» к тётке. Она выделяет нам отдельную комнату, как супругам. Мне жутко неловко, но смотрю на свой женский календарь и понимаю, что сейчас идеальное время для того, чтобы зачать. Припираю Марата к стенке с вполне очевидными намерениями.

—Верунчик, ты сумасшедшая!— смеётся надо мной Марат.— Ты в курсе вообще, что не у нас сегодня первая брачная ночь?

—В курсе,— шепчу я, целую его в шею, расстёгиваю пуговицы рубашки в нетерпении.— Но разве мне нужен какой-то повод, чтобы хотеть заняться с тобой сексом.

Марат отвечает мне хитрой ухмылкой и расстёгивает сзади молнию моего платья. Дразняще проводит ладонью вдоль позвоночника, вызывая волну мурашек. Шёлк платья струится вниз, оставляя меня полуобнажённой в его руках. Я прижимаюсь к мужу, ощущаю кожей его горячее дыхание. В мыслях пульсирует: «Неужели… неужели сегодня мы сделаем это?»

—Вер,— шепчет он мне, слегка прикусывая мочку уха.— Я не планировал разврат, так что у меня ничего нет с собой.

—Всё нормально,— отвечаю я и тянусь к его губам.— Сегодня можно.

Я убеждена, что это небольшое лукавство — ничто, по сравнению с тем большим счастьем, что нас ждёт. Мы в спешке скидываем с себя всё, что есть. Я тяну Марата на узкую кровать. И обвиваю ногами его бёдра. Выгибаюсь ему навстречу. Он толкается внутрь, и я закусываю губу, сдерживая страстный стон.