Цветок моей души - Вида Лагодина

Я была так удивлена, что забыла цель своего визита. Видимо он понял, что я испытываю затруднения и вопросительно вскинул бровь, что акцентировало его большие карие глаза, обрамленные густыми ресницами. Пожалуй, он слишком хорош, чтобы проводить лучшие годы своей жизни с сумасшедшим художником взаперти. Может, он сын Гордеева? Вполне возможно.

— Я…эм…из галереи. Принесла документы для Богдана Егоровича. — Заикаясь, смогла, наконец, сказать я. Чувствую, как мои щеки залила краска и пытаюсь отвлечься от его пронзительного сканирующего взгляда.

Мужчина усмехнулся и отошел, впуская меня в квартиру. Я бросила на него неуверенный взгляд, перешагивая через порог, и была поражена: до ближайшей стены было не меньше десяти метров, а больше всего меня повергла в шок стерильная белизна, которая ослепляла своим светом. Ничего. Абсолютно ничего нет. Ни мебели, ни обоев или картин. Просто идеально ровные, окрашенные в белый цвет стены. Мужчина закрыл за мной дверь, почти беззвучно обошел меня и встал напротив.

— Могу я взять документы? — Насмешливо поинтересовался он, в то время как я стояла, разинув рот, и пыталась хоть что-то понять. Похоже, Гордеев и вправду не дружит с головой.

— Да, простите… — сдавленным голосом ответила я.

Я передала ему папки и заметила, что он пристально разглядывает меня. Складывалось впечатление, что он, как и я пытался что-то сложить в своей голове. Вот только взгляд его был не такой, каким мужчины смотрят на женщину при первой встрече, стараясь оценить ее внешние данные, а какой-то профессиональный что ли. Не знаю, что именно на меня повлияло, но от всего происходящего голова шла кругом, и очень хотелось как можно быстрее попасть на свежий воздух.

— Вы точно работаете в галерее? — Его вопрос снова застал меня врасплох. Вспоминая предостережения Кристины, я утвердительно кивнула головой. — Новенькая? — На этот вопрос я отрицательно помотала головой. — Тогда вы недавно работаете в галерее? — На этот вопрос я не могла ответить с помощью жестов, поэтому оказалась в тупике. — Вы немая?

— Что? — Переспросила я, чтобы убедиться, что не ослышалась.

— Еще и глухая… — насмешливо съязвил он. От такого заявления я вспыхнула и ощутила приступ неконтролируемой агрессии, которая усилилась из-за атаковавшего меня волнения.

— Простите, конечно, но…для человека, которого я вижу впервые в жизни, вы слишком много себе позволяете. К тому же разве вы сейчас не должны быть рядом с Богданом Егоровичем, чтобы передать ему документы? Он сказал, что это важно.

Мои слова вызвали на его лице сначала удивление, а затем он всеми силами пытался скрыть улыбку. Похоже, моя реакция лишь развеселила его.

— Вы правы. Это важно. Именно поэтому я знакомлюсь с документами прямо сейчас. — Я нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду.

— Говоря, что вы знакомитесь с документами прямо сейчас…вы имеете в виду, что знакомитесь с ними, чтобы потом все передать Богдану Егоровичу? — Севшим от волнения голосом, поинтересовалась я, пока он пролистывал папки в своих руках.

— Да, именно это я и имею в виду. Я передам папки своему боссу, и он сообщит результаты в самое ближайшее время. Ну, а я больше не смею задерживать юную леди. — Я нервно кивнула и поспешила к выходу. — Кстати, ваша юбка сочетается с верхом, но ни то не другое не подходит к вашим глазам. — Я обернулась и пристально посмотрела на него. Неужели, я не ослышалась? — Они становятся слишком бесцветными, а я уверен, что у них есть огромный потенциал.

Я растеряно моргнула и вышла, аккуратно прикрывая за собой дверь и забывая попрощаться. Кажется, завтра меня уволят.

Глава 3

Новый день принес две новости. Первая — меня пока не уволили, и я занимаюсь своими обычными обязанностями, а вторая — меня вызывает Аленкин Олежка, что может сократить новость № 1 до простого «меня уволили», иначе, зачем главе галереи вызвать к себе самого непримечательного во всех смыслах сотрудника? На дрожащих от страха ногах я поплелась к нему в кабинет, нервно поглядывая по сторонам на своих коллег в ожидании их сочувственных взглядов и перешептываний, но ни одному из них до меня не было дела. Надеюсь, все пройдет без лишнего шума. Кажется, в глубине памяти моего компьютера оставался документ с моим резюме. Надо бы разослать его в другие галереи. Если, конечно, Гордеев не перекроет мне кислород в сфере изобразительного искусства. Господи, как же страшно! А все этот помощник Гордеева! Один раз не сдержалась и все…карьера арт-директора загублена, так и не успев начаться.

Кристина с приветливой улыбкой на лице поднимается на ноги, приветствуя меня, и кивает головой в знак того, что я могу войти в кабинет к Олегу Викторовичу. Делаю глубокий вдох, дрожащей рукой стучу в дверь и открываю ее.

— О…Олег Викторович, можно? — Мой босс с серьезным видом сидит за огромным столом из прозрачного закаленного стекла. Поднимает на меня пронзительный взгляд своих серых глаз и кивает головой.

— Входите, Василиса. — Звучит его бархатистый приятный голос.

Идеальный нос, крепкий подбородок, четко очерченные скулы, губы…чувственные губы, которые сейчас растянулись в надменной усмешке, слегка растрепанные темные волосы, по которым он провел длинными изящными пальцами. Моя лучшая подруга знает толк в мужчинах, да и не только в них…

Осознав, что стою в дверях и глазею на руководителя ни с чем несравнимой художественной галереи, я сделала несколько неуверенных шагов в сторону стола и завороженно посмотрела за спину Олега Викторовича. Из его кабинета открывался восхитительный вид на Москву во всем ее великолепии и сумасшествии. Суета, смог, вечно спешащие люди, громкий смех, плачь детей — все это легко представить за стенами этого здания, но сейчас… меня ждет неприятная беседа с моим начальником. Я оторвала взгляд от панорамного окна и села на неудобный стул из черного пластика зигзагообразной формы. Кажется, Алена говорила, что помогала своему Олежке с дизайном его кабинета. Что ж, надеюсь, эти стулья не ее «гениальная» идея.

— Олег Викторович… — неуверенно начала я не в силах взглянуть на него.

Я полюбила галерею всем сердцем и понимаю, что должна была держать себя в руках, но увольнять людей из-за таких пустяков.

— Знаю, что пришлось оторвать вас от работы, но прямо сейчас я вынужден… — я вжалась в стул, скатываясь по его скользкой поверхности своими брюками. — Я вынужден просить у вас помощи.

Я резко выпрямилась и посмотрела на него в упор.

— Помощи? — Он простодушно улыбнулся и кивнул головой.

— Вчера вы ходили к Богдану…Егоровичу. — Я осторожно кивнула, не сводя с него глаз. Не понимаю, к чему он ведет. — Вы же знаете, что у нас есть определенные, как бы сказать…проблемы с передачей информации нашему прекрасному художнику. — Я снова рассеяно кивнула.