Прости за любовь - Вета Маркова

В словах девчонки было столько горечи, что Генрих не раздумывая решил помочь этому ангельскому созданию.

— Ты медик? — поинтересовался мужчина.

— Нет. Клинический психолог. Хотела после института учёбу продолжить, но Максим не разрешил… Мы тогда уже вместе жили.

Виктория замолчала, а Генрих задумался. Чем он может ей помочь?

— Генрих, теперь направо в этот проулок, второй дом. Вот этот синенький, маленький домик с резными ставенками, — Виктория посмотрела на часы. — Из-за меня Вы будете встречать Новый год в машине.

— Зато я встретил тебя, — ласково произнёс он.

Вика услышала улыбку в его голосе, вылезла из машины и остановилась. Генрих подошёл и встал рядом. Уезжать от девушки ему не хотелось. Может понравилась, а может просто устал от одиночества, Генрих ещё не понял.

— Спасибо Вам. А знаете, — Вика посмотрела на Генриха и улыбнулась ему нежной, застенчивой улыбкой, — если Вы не очень спешите, оставайтесь с нами. Встретим Новый год, тогда и поедете.

Генрих сдержанно, лишь уголками рта, улыбнулся в ответ, решив не отказываться от этого предложения.

— Если ты приглашаешь, то я, пожалуй, приму твоё приглашение. Только одна просьба, Вика. Давай на «ты».

— Хорошо. Тогда давайте машину с дороги уберём во двор.

Вика открыла ворота во двор. Генрих аккуратно загнал машину на кем-то заботливо расчищенную от снега стоянку. Помог девушке закрыть ворота.

— Теперь пошли, я тебя с бабушкой познакомлю.

И они направились к дому.

***

На пороге дома их встретила бабушка. Вика обняла маленькую, сгорбленную старушку в платочке, одетую в обычных домашний халат, с повязанным поверх фартуком, а Генрих стоял рядом и наблюдал за ними.

— Бабуленька, познакомься, это Генрих. Он меня сегодня спас, — тараторила девушка.

От взгляда Генриха не укрылось, как заволновалась бабушка, как бросила недовольный взгляд на внучку, но промолчала. Поздоровалась.

— Ну, проходите-проходите. Чего в дверях стоять-то.

— Генрих, давай вещи занесём сразу, чтобы потом не выходить. Бабуленька, а Оленька где?

— Задремала, умаялась тебя ожидаючи. Все глазоньки проглядела, всё высматривала, когда приедешь.

Здесь Вика была другой. Она была домашней какой-то и очень заботливой. И именно за этой заботой пыталась скрыть нервозность.

— Пойдём, — ответил Генрих.

Они вышли за дверь. Мужчина поймал её руку.

— Вика, ты чего-то боишься или волнуешься? Я не совсем понял…

Девушка ничего не ответила, лишь тихо произнесла.

— Что я наделала…

— Что ты наделала? — поинтересовался Генрих.

— Ты не поймёшь… — обречённо ответила она.

— Может мне уехать? Это из-за меня? — предположил он.

Генриху не хотелось усложнять её жизнь, просто хотелось помочь.

— Нет! — Вика произнесла это быстро и твёрдо. И Генрих поверил ей и остался.

Они вытащили из машины вещи и занесли их в дом. Но Вика попросила всё оставить, как она сказала, в сенцах. Генрих улыбнулся этому слову. Он, хоть и вырос в Германии, но очень хорошо знал русский язык, это был его второй родной язык, язык его матери. Хорошо владея правильным языком, Генрих всегда умилялся устаревшим словам. Сразу вспомнил Урал, бабулек, в которых Дашка души не чаяла, их вечернее чаепитие и разговоры за чашечкой чая. Там таких слов было много.

Вика рассказала бабушке, что у неё сломалась машина и Генрих ей помог, не дав замёрзнуть на трассе. Взгляд бабушки потеплел.

Девушка помогала старушке на кухне. Генриху ничего не оставалось, как последние минуты этого года наблюдать за Снегурочкой и осматриваться по сторонам.

Домик был стареньким, давно в нём нужно было делать ремонт. Рамы потрескались, из щелей в полу в комнату поступал холод. Из-за чего в доме было прохладно.

Но несмотря на это здесь было чисто и уютно. На окошках стояли цветочные горшки с геранью, на мебели разложены ажурные салфеточки. Посреди кухни красовалась свежевыбеленная русская печь. Впервые печь Генрих увидел у Дашкиной хозяйки, бабушки Мани, на Урале, увидел и влюбился в это чудо. В Германии такого не встречалось, там в домах были камины.

Бабушка посмотрела на ноги мужчины, покачала головой, поворчала на внучку, обозвав её невнимательной обормоткой, и принесла Генриху валеные тапочки.

— На-ко вот, сынок, обрезанки обуй. Пол ледяной. Не ровен час ноги застудишь.

Генрих поблагодарил бабушку, у него действительно стали замерзать ноги. «Плохо, что я не собираю устаревшие слова. Сегодня был бы рекордный день», — улыбнулся своим мыслям Генрих.

— Я вчерась костюм твой доковыряла. Пойди-ка, примерь. Если добр, то в нём ходи. Что за мода такая, зимой голыми ляшками щеголять, — возмутилась бабушка, смущая своим замечанием Вику и веселя Генриха.

— Бабушка! — Вика попыталась прервать старушку.

— Что бабушка!? Как есь, так и гово'рю, — ответила та, а Вика, украдкой бросив взгляд на Генриха и поймав его улыбку, ретировалась в другую комнату.

Через некоторое время Вика вышла, уже переодевшись в тёплый вязаный брючный костюм из белой пряжи, с красивым жаккардовым узором на кокетке свитера. Этот костюм так шёл ей, превращая её в настоящую Снегурочку. Генрих невольно залюбовался. В этой девушке Генрих не видел никакой чванливости, напыщенности и неестественности. Она была естественная, милая и какая-то домашняя.

Генрих сам не мог объяснить, что с ним происходит, но ему здесь нравилось. Он, любитель комфорта, простора, был очарован этим маленьким домиком и его жителями.

Пока Вика будила сестренку и одевала её в нарядное платье, связанное бабушкой внучке к празднику, Генрих вышел на улицу. Он решил достать из машины подарки. Да, эти подарки он вёз другим, но ему очень хотелось подарить их этим людям. Для бабушки он достал варежки-меховушки с красивым орнаментом, которые купил для мамули, она любитель такой красоты; для девочки — куклу, это один из подарков для маленькой племянницы; для Вики… Генрих немного помедлил с подарком для девушки и достал золотой браслет. Этот браслет он хотел подарить Дашке. Внутренний голос настойчиво требовал отпустить прошлое, но вот про будущее — молчал. И Генрих решился. Ещё раз глянул на браслет, на нём была выгравирована надпись: «Помни — я всегда буду рядом». Мужчина уверенно закрыл коробочку и положил её в карман, решив, что именно Виктория должна носить этот браслет на своём запястье. Именно она…

Когда он вернулся в дом, его ждали уже три дамы. К бабушке и Вике присоединилась девчушка лет пяти-семи, худенькая, бледненькая, но с очень красивыми живыми карими глазками. Девочка поздоровалась и начала задавать ему свои многочисленные вопросы, развлекая Генриха разговорами, пока бабушка хлопотала у праздничного стола, а Вика приводила себя в порядок в соседней комнате.

Была уже почти полночь, когда