Ангел для Зверя - Милана Стоун

В немом шоке, как будто этот поцелуй не первый. Как будто незнакомец делает так каждый день.

Как муж. Как судьба.

Да еще с такой страстью, словно мы готовимся разделить прямо сейчас брачное ложе.

Но в миг порочное волшебство рассыпается, когда две огромные лапы сжимают меня ниже поясницы.

Я вскрикиваю от испуга!

Его ладони опаляют кожу тысячами огненных иголок.

Щеки в момент начинают гореть.

И это видят ВСЕ!

Какой же позор!

Неожиданно даже для самой себя бью коленом в твердый пах и срываюсь на бег.

Слышу подбадривающие крики Кати и мужской гогот.

Сердце бьется в груди, готовое выпрыгнуть. В голове неразбериха.

А время, как будто останавливается.

Зачем я оборачиваюсь? Зачем?!

Зачем смотрю на замершего Зверя. Зачем даю понять, что поцелуй мне понравился, и только напор испугал.

Он с поистине страшной, хищной ухмылкой срывается с места, как сверхскоростная машина. Это даже удивительно для его комплекции.

Я кричу и ускоряю бег.

Но почему мне кажется, что это бесполезно.

Что, как далеко не убегай, теперь этот топот тяжелых ног будет неотступно преследовать меня вечно.

Во сне. Наяву.

Кажется, если я не спрячусь, он меня сожрет на десерт. А я не хочу быть съеденной. Жить хочу!

Я заскакиваю в ближайшую комнату, хочу захлопнуть дверь, но нога в кроссовке не дает.

Зверьё проскальзывает внутрь, как огромная тень от горы. Теперь нависает, пугает, как чудовище во мраке.

Его напор сбивает с толку. И я должна бояться, а я только трепещу.

Дурочка. Отчего-то знаю, что он вот такой громадный, но не обидит. И в обиду не даст. Кого угодно, но не меня.

Как можно думать такое про этого монстра, что пугает выпуклыми венами и разводами крови на теле?

Наверное, я излишне все романтизирую.

— Иди сюда, трахать тебя сейчас буду.

Глава 2

Он наступает, расстегивая ширинку. А я яро качаю головой, стараясь не смотреть вниз, туда, где гремит пряжка ремня.

— Нельзя. Нельзя.

Он же незлой, наверное? Чего он хочет от меня?

То есть, я не дура, понятно, чего он хочет.

Но не вот так же сразу. Без имен. Без пожатий руки.

Я его не знаю. И не хочу я так, вот сразу… Наверное… Не хочу же?

Не возьмёт же он незнакомую девушку силой?

— Иди сюда и прими меня, — рычит в мою сторону. А пока я продолжаю качать головой, осматривает тело с долей недовольства и раздражения. – На тебе слишком много одежды. Мне не нравится.

Все ещё не могу поверить в то, что он говорит серьезно.

Это шутка. Просто шутка!

— Ты же огромный! Не подходи! — взвизгиваю, когда он снимает джинсы, оставаясь только лишь в боксерах.

Я стараюсь не смотреть на него, но он такой большой, что это сделать просто невозможно.

Взгляд все же проворно скользит по его телу, а стыд опаляет щеки.

Так много рельефных мышц, обрисованных множеством татуировок. Никогда такого не видела.

Таких даже в кино не показывают. И это пугает. Особенно то, что выделяется в трусах.

Это не половой орган. Это божье наказание.

Как это вообще может поместиться в женском теле и не разорвать на части.

— Не подходи, — часто дышу я, прижимая руки к груди и резко кричу, когда он сдергивает трусы, демонстрируя мне свое оружие. — Ты убьешь меня!

Пока я хватаюсь за горло и пытаюсь хоть немного восстановить дыхание, он пронзает своим порочным взглядом.

Опасное, страшное чудовище.

Только почему в груди так щемит. Почему я не могу оторвать от него завороженного взгляда.

— Я идеально тебе подойду, мой Ангел. Войду ровненько, как сарделька в булочку, — хохочет он на мой крик.

Закрываю лицо ладонями, не веря, что он это серьезно. Он такой грубый.

Слышу шорох и сквозь пальцы смотрю, как он делает резкий шаг, хватает в охапку.

Прижимается к животу своей раскаленной кочергой.

Боже, помоги. Не дай поддаться дьявольскому соблазну, принявшего облик этого мужчины.

Я должна хранить своё целомудрие, а сама трепещу перед ним, готовая вкусить этот грех.

Это все из-за его энергетики.

— Ты только потрогай его, — пьяно шепчет мне в макушку, руку мою обхватывает и тянет вниз, проводя по своей груди.

Я замираю, неожиданно ощущая в своей ладони нечто похожее на бархат. Сердце делает кульбит, а дыханье спирает.

Он словно сталь, обтянутая тканью. И только я шумно выдыхаю воздух от восторга, открываю глаза, как в губы впечатывается чужой рот.

Или… уже не такой и чужой.

Сминает мои губы, притягивая одной рукой за затылок, второй направляет движение моих пальцев.

Тело, никогда никем не тронутое, не испытывающее до этого никаких волнений, покрывается мелкой дрожью, и я медленно, медленно, подстраиваюсь под ритм его языка и рук.

Пытаюсь делать все правильно, просто следуя за мужчиной.

Чувствую себя настоящей женщиной, искусительницей. Центром его вселенной.

Он так прижимает к груди, так властно трогает тело, что в груди разгорается пожар.

Пусть даже пахнет пивом, которое так ненавижу, пускай даже руки грубы и невоспитанны, и уже забрались под сорочку и начали мять попу.

Одновременно страшно и трепетно. И отбиваться все равно бесполезно, словно вот она — моя судьба.

Настигла, поразила, заставила себя принять.

Я уже понимаю, что это неизбежно, что он возьмёт, что хочет. От него не сбежать, не скрыться.

Зверь — он найдёт.

Но стоит ему оставить мою руку без поддержки и коснуться кустика волос между ног, как снова страх и отторжение взметаются вверх.

Я отталкиваю его, кричу, но сама, не соображая, как, падаю на кровать.

А он стоит сверху, как некое божество, против которого нет оружия. Потому что он уже навострил свое.

И он в его огромной руке, вибрирует, словно в нетерпении пронзить меня насквозь.

— Нравлюсь тебе, мой Ангел? — спрашивает он, и я вру, качая головой. Сама не знаю, почему. Он хмыкает, валится под мой крик сверху. Но не прижимает, а вес на руках удерживает, так, что вены только сильнее выделяются на его больших руках.

Я задыхаюсь от страха, пока он смотрит мне в глаза и тянется к губам.

Да, отлично. Поцелуи — они же безопасны?

Отвечаю. Наслаждаюсь тем, как нежно он елозит языком во рту, как пытается меня отвлечь, пока его рука между ног.

Щипает волосики