Квирит - Alexander Agassiz

— Почему вы воскресли?!

— По воле богов. А брата мне нужно срочно найти. Есть несколько важных причин.

— Каких? — сухо спрашивал центурион

— Я не могу сказать.

Центурион продолжал холодно, прищурив глаза и сомкнув брови, смотреть на скелета, готовый к атаке

— Ох, ладно, расскажу… Во первых он мой брат и я не видел его очень много времени. Сама по себе важная причина. Во вторых на нас лежит проклятие, которое ты видишь, — скелет прошёлся руками по своему телу, демонстрируя центуриону ожившие кости из золота- Его можно снять. А в третьих…в третьих…это секрет…

— Говори!

— Ладно! Его нужно как можно быстрее отправить обратно в аид, пока не рассердились боги и не отправили в аид половину человечества.

— Половину человечества? За что?

— Ну, знаешь…мне явился Зевс и сказал, что если у брата, меня, очевидно, не получится отчистить землю от такого зла, то ни у кого не получится, а поэтому лучше не дать злу распространиться вовсе и уничтожить его…вместе с половиной человечества, хех.

— Что ты несешь?!Боги?

— Да. Поэтому…мне нужно его найти. Ты можешь не верить, но это так.

Центурион покачал головой и не знал, как ему отвечать, ведь обычно скелеты не ходят и не разговаривают. К тому же это мог быть единственный золотой скелет в своём проклятом роде. Тут явно было что то очень странное и необычное. Магия или божественные происки. Однако, это был уникальнейший шанс, чтобы подавленный дух центуриона вновь приобрёл страсть к жизни. Пока римлянин молчал, скелет добавил:

— Возможно, ты уже думаешь о золотом богатстве, уж я бы точно так думал. Но я тут, чтобы избавиться от своего проклятия и найти брата. Тебе придётся либо идти со мной, либо этот лес станет уже твоей могилой, раз ты увидел меня и разузнал третью причину.

Римлянин гневно воскликнул, а затем выступил вперёд, словно нападая:

— Ты угрожаешь мне?! Если ты способен восстать, то почему бы и мне, после смерти, не вылезти из своей “лесной могилы” и не достать тебя?!

Скелет опустил руки на пояс и невозмутимо, насколько можно судить о невозмутивости голых костей, смотрел мёртвыми глазницами на центуриона.

— А почему ты думаешь, что у тебя это получится? Это не так работает. Если бы каждый выходил мстить, то ты бы видел сотни мертвецов, блуждающих по лесам. А судя по твоей одежде…ты можешь догадаться о количестве покойных, которые жаждут мести.

Центурион смотрел на скелета и думал о своём. Он думал, что если скелет не плод его фантазий, то каким то образом существует возможность воскрешения. У мужчины рождались идеи о спасении всего человечества и что так он точно сможет найти желание жить. Через поступок, который придаст значимость жизни, как минимум, в собственных глазах. Но не менее важным для него была и навящивая идея о спасении жены. Ему приходили на ум различные истории о возвращении и спасении душ возлюбленных из царства мёртвых. Центурион покусывал губу и заметно смягчился по отношению к скелету. Он предвкушал, что спасёт жену, мир, познает тайны этого мира, но старался не подавать виду и сдерживать свою наростающую радость.

— Значит… воскрешение после смерти существует…а боги, души…это всё реально?

— Ну, да. Как видишь, я реален и могу тебя ударить.

Скелет завёл руку, чтобы ударить римлянина по плечу, но увидел оскалившегося центуриона, который сделал шаг навстречу. Тут же скелет вновь поднял руки со словами:

— Ладно, ладно, прости, я шучу! Я…я не могу привыкнуть к этому чувству, что ты можешь бояться меня…а я пугаю тебя. Или пугал…

Так неизвестность, в которую вошёл центурион, с последней надеждой отыскать что то новое, за что можно зацепиться и вытянуть себя, приподнесла ему не просто медь, но золото, поистине! Старые и болезненные воспоминания в его голове вспыхивали с новой силой. К ним добавлялась надежда и предвкушение того, что ещё не всё потеряно. Память о смерти жены, которую убили его сограждане. О внутренней борьбе, что раздерала его уже на протяжении многих лун после её смерти. О поиске ответов и путей, как жить без дорого человека. Как найти желание жить и возродить в себе страсть к жизни, как вернут её краски. Римлянин чувствовал, что ему улыбнулась удача и этот глубокий шрам в его душе может получить исцеление. В конце концов, альтернативой этому путешествию является только смерть от собственного меча. Так думал центурион и загоревшись надеждой, предвкушением, не видя иного пути, мужчина спрятал меч в ножнах, выпрямился и сказал скелету:

— Я тебя не боюсь. Поэтому извини и ты меня, что радость моего испуга ты больше не почувствуешь.

— З-значит ты выбрал смерть без сопротивления…? Или ты поможешь мне?

Центурион слегка засмеялся и ответил:

— Хаха, я помогу тебе.

— Хорошо…потому что иначе убью не я тебя, а сами боги.

— Удивительно, — центурион осматривал скелета и говорил ему- много раз я слышал о лесах, как окутанных мистикой и тайной, местах природы. Из историй и рассказов. Даже походы, в готорых я участвовал, подтвержали это. Хотя я был всегда уверен, что пропажи людей это дело рук германцев и врагов, или животных. А сверхъестественные сущности казались мне обычными выдумками. Непокарённый людьми лес, тем не менее, это просто лес, и ничего в нём мистического не существует. При этом…я явился в “простой” сумрачный лес, ночью, зная, о записках Юлия Цезаря, что народы Европы вели происхождение от Плутона, о мистике и магии кельтов, различных культов и мифов, с последней надеждой отыскать что то, что заставит меня жить.

— Вау, вот это ты любишь поговорить, хех. Тогдай ступай за мной, я покажу тебе больше, главное не сойди с ума.

Римлянин закатил глаза и следовал за скелетом, которого трудно упустить из виду.

— Как твоё имя?

— Я его не помню.

— Ох, я чувствую, что глупо спрашивать у скелета причину безпамятства, но…с другой стороны ты говоришь без языка и поэтому…есть ли какая то причина потере памяти? Её можно восстановить?

— Хех…это слишком сложно, чтобы объяснить. А мне как тебя называть, живой?

— Фавст Латиний Бланд

— Ох уж эти латинские имена.

— А место своей жизни…или смерти ты помнишь?

— Вроде бы где-то в Греции. Но ваши имена всегда удивляли, хех. Гай Юлий Цезарь Октаваин! Фавст Латиний Бланд! Огромные и смешные. Пойдём со мной, Фавст Латиний Бланд.

Римлянин приподнял брови и выдохнул, словно не желая отвечать на глупости. Затем задрал голову к звёздному небу, вдыхал прохладный