Его невинная добыча - Алиса Ковалевская

— Там ванная, зверёныш. Если не сможешь разобраться с этим, — с силой дёрнул, — обрежь их.

Одновременно с его последними словами я, болезненно вскрикнув, отшатнулась к самой стене. Волосы, проскользив по его ладони, чёрными змейками хлестнули меня по ноге.

— Ты меня поняла? — не повышая голоса, спросил он.

— А если я не сделаю этого? — поинтересовалась в ответ на выдохе, дав части гнева вырваться наружу.

Руслан не ответил. Вместо этого внимательно посмотрел мне в лицо и проговорил ещё жёстче, хотя несколько секунд назад мне казалось это невозможным:

— Не сможешь распутать, отрежь. У тебя есть пятнадцать минут.

Сказав это, он скрылся в кабине. Спустя ещё несколько секунд я услышала, как хлопнула дверца, и только теперь смогла сделать нормальный вдох. Пятнадцать минут…

Несколько секунд я так и стояла у стены, пытаясь прийти в себя после всего случившегося за последние часы.

Поёжилась, только теперь понимая, насколько сильно замёрзла. Ступила на мягкий, устилающий пол ковёр и почувствовала, как стопы утопают в ворсе. Если бы не знала, что эта комната находится внутри похожей на небольшой автобус машине, ни за что бы не догадалась…

Услышав какой-то шум, порывисто обернулась. Дождь… Упругие струи дождя, брошенные порывом ветра прямо в лобовое стекло. От паники и испуга сердце опять подскочило к горлу, взгляд невольно зацепился за постель. Комком на ней лежал плед, край одеяла спадал на пол. Принюхавшись, я ощутила незнакомый свежий запах. Метнулась к шкафу и, открыв, оглядела полки.

Снова этот звук.

— Ветер, Ева… — выдохнула я, пытаясь успокоить саму себя. — Это просто ветер играет с дождём.

Не зная, что хочу найти, перебрала первую стопку, за ней вторую. Вытащила объёмный чёрный свитер. Мягкий… Никогда в жизни не держала в руках ничего подобного. Эта комната… Она вообще была странной, не похожей ни на одну из комнат дома, где я прожила всю свою жизнь.

Запах, мягкий ворс ковра, аккуратные ручки шкафа, вещи, что мне попадались. Даже скомканный на постели плед…

Распахнув вторую дверцу, я увидела перекладину с вешалками. Схватило что-то напоминающее куртку и бросилась прочь, но уже в дверях обернулась.

На небольшой тумбочке возле постели лежал кошелёк.

— Господи, прости меня, — прошептала и, вернувшись, взяла его.

Поспешно открыла и, не пересчитывая, достала все купюры, что были внутри. А что, если это все его деньги? Поколебавшись, отложила две банкноты и, зажав в кулаке остальное, снова бросилась в кабину.

Дверца оказалась не заперта, и я, больше ни о чём не думая, бросилась в ночь. Дождь тут же вымочил едва подсохшее платье, струи побежали по лицу.

Оглянувшись на подсвеченную вывеску «24 часа» я увидела, как открылась дверь, как в проёме показался тёмный силуэт мужчины с чёрными глазами и чертами лица, придающими ему сходство с хищной птицей. Холодная грязь, смешанная с веточками и камнями, обожгла стопы, но больше я не останавливалась — продиралась сквозь заросли до тех пор, пока последние отблески огоньков не поглотила тьма.

— Боже мой… — только теперь вздохнула и, понимая, что меня трясёт, прислонилась к стволу большого дерева. Накинула куртку и, спрятав деньги в карман, прикрыла глаза.

Неожиданно сквозь шорох мокрых листьев до меня донёсся странный треск.

Показалось?

Настороженная я затаила дыхание. Прислушалась — тишина. Показалось…

Но только я начала успокаиваться, ног моих коснулся луч широкого фонаря. Ещё секунда, и свет ударил в глаза.

— Вот она, — раздался рядом знакомый голос. К первому лучу прибавился второй, заметался по подолу, по моим коленкам.

Обезумевшая от ужаса, я рванула было прочь, в густоту леса, но тут же оказалась в чьих-то руках.

— Добегалась, Ева? — меня подтолкнули вперёд.

— Отпусти меня! — что есть сил принялась вырываться я. — Отпусти! — увидела ещё двоих и в отчаянии ударила по ноге держащего меня пяткой.

— Сука! — рыкнул он и с силой схватил за волосы. Что-то твёрдое ткнулось мне под рёбра.

— Ещё слово, и я воткну это пёрышко прямо тебе в бок, — наклонившись, процедил один из пущенных по моему следу.

— Так давай! — я стиснула зубы. — Это лучше, чем вернуться обратно.

— А кто сказал, что ты вернёшься обратно? — вынырнул из влажной мглы третий. Коснулся мокрыми холодными пальцами моей щеки, поглаживая, потом опустил руку к шее и ниже. Обхватил грудь и очень тихо сказал: — Ты не вернёшься обратно, Ева.

— Тогда что? — с придыханием спросила я, пытаясь отстраниться, не дать касаться себя. Мерзкие, вызывающие отвращения прикосновения… Ненавижу! Как же я это ненавижу…

— На тебе можно сделать неплохие деньги, — держащий меня нагнулся. Губы его коснулись моего уха. — Так что… Обратно ты не вернёшься, — он усмехнулся, погладил меня по бедру и толкнул к тому, что стоял напротив. — Веди её к машине. Я пока отолью.