Шанс на счастье - Адалин Черно

— Сидеть! — громыхает Леонид, заметив, что я засуетилась в попытке встать со стула и покинуть студию. — Ты нам идеально подходишь, просто он, — мужчина кивает на выход, — со своими тараканами.

Я прекрасно знаю, какие именно тараканы у Руслана в данный момент, но молчу и киваю, продолжая сидеть на стуле.

Леонид выходит из студии, и я таки поднимаюсь. Никто из присутствующих не сможет запретить мне уйти, поэтому я трусливо бегу к выходу, чтобы спрятаться от нагрянувшей ниоткуда встречи. Я не хочу видеться с Русланом, разговаривать, меня бросает в жар и в холод от одного его присутствия, поэтому сбежать — идеальный вариант в данной ситуации.

Стоит мне выйти, как я слышу безапелляционное:

— Мне похрену, что она нам подходит, Леонид, — громко, будто с надеждой, что я услышу этот разговор, произносит Руслан.

Я замираю там, куда вышла и даже неосознанно делаю несколько робких шагов к двери справа, откуда слышу голоса.

— Нет, ты не понимаешь, — сквозь ярость произносит Леонид. — Она не просто нам подходит. Она идеальная. Мы ее, мать твою, ждали почти час.

— Ее ждали вы, — с усмешкой. — Найдете другую, эта нефотогенична.

Я сглатываю появившийся из ниоткуда ком в горле и от обиды чувствую, как к глазам подкатывают слезы. К черту, подальше отсюда. Пусть и дальше меня ненавидит, так мне, по крайней мере, спокойнее жилось.

— Хорошо, — соглашается Леонид. — Я соглашусь с тобой, когда увижу фотографии. Идет? Сделай пробные снимки.

Мне становится дурно.

— Нет, не идет, Леонид. Я сказал, что не буду ее фотографировать. Она никакая.

Дальнейшие их слова я не слышу, потому что голоса становятся приглушенней. Решаю уйти, но как раз в этот момент дверь распахивается и на пороге появляются они оба.

— Извините, — лепечу, стараясь не смотреть на Руслана. — Мне нужно идти.

— Куда? — удивляется Леонид, останавливая меня тем, что перехватывает под руку. — Сделаем несколько пробных снимков, если все хорошо, сегодня же подпишем контракт.

Мне кажется, я слышу скрип зубов за спиной, так сильно Руслан сжимает от недовольства челюсти. Леонид подталкивает меня в студию, помогает сесть на стул и только после этого решаюсь посмотреть в сторону установленной камеры. Руслан на меня не смотрит, целенаправленно избегает, что-то настраивает в камере, крутит объектив, о чем-то переговаривается с девушкой, стоящей рядом и смотрящей на него, как на принца.

— Рус, это всего-лишь пробные снимки, — с улыбкой на лице произносит Леонид, но после взгляда, направленного на него, тут же замолкает и делает характерный жест рукой, будто закрывает себе рот.

Я сглатываю, когда Руслан поворачивается ко мне и смотрит поверх камеры. Мажет по мне взглядом и, сжав челюсти, склоняется к объективу. Не знаю, что ему стоит смотреть на меня так близко, замечать каждую деталь и изъян на теле, но я никак не могу расслабиться. По телу проходит озноб, когда я пытаюсь принять хоть какую-то позу и… улыбнуться.

— Она деревянная, — спустя пару снимков констатирует факт Руслан.

Сейчас я вовсе не обижаюсь, потому что действительно себя такой чувствую. Тело скованно его взглядом, пусть он смотрит и сквозь объектив. Пошевелиться просто сложно, не говоря уже о том, чтобы улыбаться в камеру и позировать.

— Я бы тоже деревом был, знаешь ли, — не унимается Леонид. — После того, что ты тут устроил.

Руслан зол. Даже с расстояния в несколько метров я вижу это слишком отчетливо: его ноздри раздуваются, рот растягивается в кривой усмешке, а глаза лихорадочно горят. Он не хочет меня снимать, потому что я предала его? Или потому что я вправду такая… деревянная и “никакая”. Может, он говорит это не потому, что ему до сих пор больно, а из-за того, что за шесть лет видел моделей красивее, раскрепощеннее и ярче?