Свои чужие - Джина Шэй

Боевики всякие, фэнтези, в котором автор размахнулся во всю ширь своей фантазии, а компьютерная графика режиссерам такой размах не позволит. Но у меня-то роман! Любовный! Про русских людей. Что там перевирать, если вся суть — в отношениях героев? Ну, единственная проблема — половина событий книг в Париже происходит, интересно, как эту проблему решат? Но, на крайний случай, мы же можем и перенести куда-нибудь в Россию события. Я — девочка уступчивая.

Если честно, Кирсанов мог вообще все под себя переделать, оставить мне от текста имена главных героев, а я бы только восхищенно ахала и смотрела ему в рот. Простите. Обожаю его фильмы! Давно уже обожаю, лет с пятнадцати. А после развода вообще как-то неделю только его и смотрела, приходя с работы. И жалела, что он так мало снял.

Таксист мне попался на диво болтливый. Иногда мне кажется, что от отсутствия чаевых они начинают давить на клиента вербально, чтобы им сунули какую-нибудь крупную купюру “лишь бы замолчал”. Я узнала все — сколько лет он таксует, в каком поселке купил себе квартиру, какой бассейн у него рядом с домом, количество детей и внуков и сколько раз у него ломалась его машина. Впрочем, я писатель, я не жалуюсь. Я аккумулирую всю информацию, что вокруг меня происходит, а после — вплетаю это все в книги. Если какая-нибудь моя героиня в следующей книге наткнется на миллионера, развлекающегося таксованием — прошу во всем винить во этого колоритного персонажа с гордым орлиным профилем. Как там его? Дамир? Еще и имя-то какое гордое. Чудесно.

Дамир высаживает меня у Останкино. И я сразу замечаю долговязую фигуру Эльки. Подруга, уже нахохлившись, стоит на ступеньках телецентра на ветру и кутается в бежевое пальто. В ладонях у неё два стаканчика с кофе. Больших стаканчика с кофе.

— Опять опаздываешь, Полли? Договаривались же прийти пораньше, — мрачно хмурится подружка, и до меня доходит, что в своей войне с каблуками и общении с болтливым Дамиром я не скинула ей даже СМС-ки. Ай-яй-яй, госпожа Бодлер, вам не стыдно?

— Прости, богиня, я такси проспала и сапог захромал, спасибо, это же мне? — радостно выдохнула я, выхватывая тот стаканчик, на котором прилеплен зеленый стикер с надписью “ореховый сироп”. Мой любимый, да. Элька не портит кофе “этой приторной вонючей гадостью”.

— Тебе, конечно, — усмехнулась подружка. — Признавайся, опять до трех не ложилась?

— Тебе меня Костя сдал? — поинтересовалась я, подозрительно щурясь. Было что-то в тоне Эльки такое, что выдавало, что она не предполагает, а знает.

— Прекрати уже динамить мужика, у него скоро комплексы будут из-за своей мужской несостоятельности, — фыркнула Элька.

— Мне книгу через две недели сдавать, между прочим.

— Ага, а потом начинать еще одну. И что, у вас кровать так и будет плесенью зарастать?

— Ну не знаю, — я чуть сморщила нос, — ты же знаешь, что я не фанат этого всего.

Элька прищурилась, разглядывая меня с видом “да знаю я тебя, какой ты не фанат”. На самом деле — когда-то была фанаткой. Молодая была, озабоченная, готова была сутками из постели не вылезать. Но сейчас — сейчас перестала на этом циклиться. Сейчас мне было скучно. И Костя… Косте нужно было поставить памятник, я не представляю, как он от меня еще не сбежал. Ведь нормальный мужчина, симпатичный, спокойный, вечно меня поддерживал, почему же он меня никак не зажигал? Вот почему в голову лезет один только мудак? Терпеть не могу эту вот сторону своего характера.

Вот что веселого в том, что при выборе между хорошим парнем и мудаком, ты вроде мозгом определяешь, что тебе нужен хороший, а в душе-то при воспоминании о мудаке все так и норовит ёкнуть?

В телецентре было все. И гардеробная тоже, и гардеробщицы, на чьих лицах была заголовочным шрифтом выражена вся их нелюбовь к толпам зрителей, шастающим на съемки всяческих шоу.

— Мы даже не опаздываем? — Элька покосилась на часы на собственном запястье. — Удивительно, при твоем-то захромавшем такси.

Злыдня. Хотя она права, я могла приехать и побыстрее. Просто не ожидала от любимой пары сапожек такого предательства. Хорошо, что лодыжку не вывихнула.

— Как я выгляжу, лучше скажи? — Я крутанулась перед Элькой на пятках. Костюмчик у меня хоть и брючный, но нежно-розовый. И блузка белая с черным бантом на груди. Вкупе со свежим блондом — смотрелось очень недурно. Нежно так, романтично. По крайней мере утром мне так показалось.

Нежная нюдовая помада на губах, чуть припудренные скулы. Я наносила немного макияжа, ровно столько, чтобы не чувствовать себя размалеванной куклой. Я не особенно люблю краситься, но сегодня не удержалась. Очень уж хотелось чувствовать себя на высоте. И кажется, вышло. Только ботинки эти… Сапожкам проигрывали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ох, до чего много в моей голове девчачьей мути. Когда успела так огламуриться? Хотя это Элька все с её: “Автор любовных романов не может постоянно ходить в джинсах. Для имиджа это вредно”. Ну и вот. Имидж есть, мозгов — кажется, не очень много осталось.

— Жакет длинноват, — задумчиво замечает Элька. — Не портит, но смазывает.

Так, пожалуй, сниму-ка я его. Все-таки длинноват. Его я могу и в руках подержать. А дойдем до кабинета Кирсанова — кину куда-нибудь на спинку стула и забуду.

— Да, так лучше, и бант поправь, — замечает подружка, а потом коварно улыбается. — Ты же помнишь, что Илья Владиславович женат, да?

— Помню. И даже не собиралась делать ничего, на что ты намекаешь! — я оскорбляюсь в самых глубоких чувствах. Я и вправду не собиралась. Серьезно. Но почему-то показываться на глаза Кирсанову чучелкой не хотелось. Я и так слишком часто походила на городскую сумасшедшую, и это был еще один момент испытания мужества Кости.

Нормальные женщины могут быть не накрашены с утра, а я — в любое время дня и ночи. Меня может озарить в три часа ночи каким-нибудь новым сюжетным поворотом, и со всклокоченными волосами я ринусь за клавиатуру, разбудив при этом гостящего у меня мужчину. В каком я виде при этом возвращаюсь в постель — лучше не вспоминать. При свете дня такие жутики лучше не показывать. Особенно — симпатичному мужчине, вокруг которого крутилось довольно много привлекательных и ухоженных девушек. Тем более, что должность рекламного менеджера в издательстве, занимающегося печатью романтической литературы, добавляла Косте не одну сотню к показателям обаяния. А он выбирал меня. Вопреки всему! Возможно, именно потому, что мне-то от него продвижение было не нужно. Но долго ли он еще вытерпит со мной?