Непредсказуемая Пейдж - Миранда Ли

Пейдж проснулась около полудня и некоторое время просто лежала, глядя в потолок спальни и думая.

Снова дома, если можно назвать это проклятое строение «домом».

Дом – это мир и тепло, это место, где ты можешь быть самой собой, где ты ведешь себя непринужденно, где тебя любят и тебе верят. Дом!

Для Пейдж этот дом никогда не был таким местом. Фотчен-холл – холодное строение, вызывавшее в Пейдж только ощущение собственной неполноценности, ненужности, одиночества. Кто она такая и что ей нужно от жизни? Эти вопросы постоянно крутились у нее в голове.

Хотя стоп: в этом доме Пейдж была однажды счастлива – в тот год, когда Антонио Скарлатти появился в Фотчен-холле и остался там жить.

Она навсегда запомнила их первую встречу. Пейдж училась в последнем классе пансиона и на каникулы собиралась домой. Отец встретить ее не потрудился: у него важное совещание, прерывать его из-за такой ерунды он не может, о чем и сообщил дочери по телефону, посоветовав взять такси.

Такой ерунды! Она для него ерунда! Помеха! Неудобство! Он никогда не любил ее, не уделял ей внимания – и даже не старался скрыть это.

Пейдж сошла с поезда на Центральном вокзале и стала осматривать площадь, ища свободное такси, когда темноволосый, эффектно одетый, красивый молодой человек приблизился к ней и представился как Антонио Скарлатти, новый помощник ее отца.

У него совсем нет итальянского акцента и в высшей степени замечательные глаза. Черные, проницательные, страстные, подумала тогда Пейдж.

– Отец сказал, что вы приедете поездом. Я сказал ему, что буду рад встретить вас. Пойдемте… – И он галантно предложил ей руку. С этого момента она была покорена, а к тому времени, когда они подъехали к Фотчен-холлу, все прежние идолы мужского пола ее подросткового сердца были сброшены с пьедестала, в том числе и ее любимые звезды музыки и кино. В сравнении с Антонио Скарлатти они были ничто!

К концу каникул романтические надежды и грезы, связанные с Антонио, заполнили ее хорошенькую головку. Пейдж готова была плакать, что каникулы кончились слишком быстро. Весь следующий семестр она сочиняла захватывающие сцены любви с красивым итальянцем в главной роли, пока сама не начала верить в свои фантазии. Следующие каникулы, проведенные дома, казалось, только приблизили ее мечты к реальности. А он? Как он вел себя? В жизни, а не в мечтах? Потаенные обжигающие взгляды, которыми он одаривал Пейдж за ужином; чуть дольше, чем требовалось, задерживал ее на лестнице; слишком много времени тратил, чтобы помочь ей найти в библиотеке какую-то книгу…

Все эти знаки его внимания рождали в Пейдж уверенность, что Антонио ждет, когда она станет женщиной! Он любит ее! Любит!

Они с Антонио поженятся и заведут много ребятишек – красивых, черноглазых, которые будут обожать своих родителей, будут счастливы, закутанные в теплый кокон семейной любви, которой никогда не было у самой Пейдж, но которую она поклялась дать своим детям.

К сентябрю она снова вернулась домой, и Антонио полностью завладел ее сердцем и умом. Однако романтические чувства Пейдж стали более земными, когда из окна своей спальни она увидела Антонио в бассейне: он с наслаждением делал широкие и сильные гребки, потом выбрался из бассейна, встал на его краю и начал вытираться полотенцем. В его мощном теле густо-оливкового цвета, слегка покрытом темными волосами, было что-то животное. Пейдж пожирала его глазами, а ее женская сущность, глубоко внутри обнаружившая себя, страстно захотела этого мужчину.

Когда Антонио взглянул вверх и заметил, что Пейдж наблюдает за ним из окна, она чуть не умерла от стыда. В течение нескольких секунд он смотрел на нее, потом отвернулся и большими шагами ушел в раздевалку.

Нет, она не может ждать, пока окончит пансион или Антонио признается ей в своих чувствах. Она сама сделает первый шаг.

Однако, когда после завтрака девушка отправилась на поиски Антонио, оказалось, что он и отец уехали в деловую поездку и вернутся через неделю. Эта неделя была самой длинной в жизни Пейдж. К тому времени, когда Антонио вернулся, она, трепещущая и ободренная уверенностью в его любви, умирала от желания поговорить с ним.

Как это ни странно, впоследствии Пейдж не могла точно вспомнить, что она говорила Антонио. И что он говорил в ответ. Единственное, что осталось в памяти, – он назвал ее глупой маленькой девочкой. Именно эти слова, так же как и захлестнувшая ее волна унижения, запомнились прекрасно.

…Пейдж вернулась к событиям прошлой ночи. Джед причинил ей физическую боль. Но не в его власти заставить ее страдать морально. Она не любит его! И никогда не любила.

Отведя волосы за ухо, Пейдж осторожно коснулась мягкой опухоли под виском. Жаль, что удар Джеда не вбил в нее никакого здравого смысла, подумала она горько.