Хочу только тебя! - Хелен Бьянчин

Мишель добавила в кофе сахара и молока и выпила его с быстротой, какую только позволяли приличия. Поставив чашку с блюдцем на ближайший столик, она повернулась, чтобы пойти попрощаться с хозяевами, и у нее екнуло под ложечкой — Антония и Эмерсон о чем-то увлеченно разговаривали с Никосом Алессандросом.

«Ничего, натяни на лицо улыбку, поблагодари хозяев за приятный вечер и быстренько к выходу. Это займет две, три, от силы пять минут».

Словно почувствовав ее замешательство, Никос поднял голову и уставился на нее.

Откуда-то сбоку появился Джереми и положил руку ей на плечо, чуть не коснувшись пальцами груди. Мишель передернуло от такой вольности, она отпрянула, но рука Джереми никуда не убралась, а крепко ухватилась за ее плечо.

— Покончила со своими обязанностями в отношении родителей?

— Я вовсе не считаю, что, разговаривая с родителями, выполняю какую-то обязанность! — вспылила Мишель.

— Как я посмотрю, ты не страдаешь от излишней родительской опеки, как это бывает с единственным ребенком в семье, — заключил он с циничной усмешкой.

— Нет, — сдержанно ответила Мишель.

— Собрались уходить? — мягко спросил Никос, когда она подошла к родителям Джереми. — Прошу прощения за нас обоих, — все тем же тоном проговорил он, обращаясь к хозяевам, — но у нас с Мишель срочное дело. — Схватив ее за руку, он потянул ее к себе, коротко кивнул ошеломленному Джереми и повел к выходу из гостиной.

— Что вы делаете?! — сердито проговорила Мишель, когда они оказались в фойе.

— Собираюсь отвезти вас домой.

— Мишель, — вмешался нагнавший их Джереми, — я отвезу тебя домой.

Она готова была растерзать их обоих. Одного за то, что ведет себя как собственник и по-детски ревнив, другого — за нахальство.

— Вам нет нужды покидать гостей своих родителей, — любезным тоном сказал Никос. — Дом Мишель почти напротив моего.

Откуда он это знает?

— Она моя девушка, — запальчиво проговорил Джереми, глядя на Мишель.

Час от часу не легче!

— Мишель? — в глазах Никоса стоял вопрос, в голосе звучал металл.

Рука Джереми по-хозяйски вцепилась ей в плечо.

— Скажи же ему, черт тебя подери!

— Мне нечего сказать, — проговорила она ровным тоном и поморщилась, потому что пальцы Джереми больно впились ей в руку.

— Я так не думаю, мой друг, — в мягком тоне Никоса слышалась угроза. Джереми повернулся к нему с нескрываемой враждебностью:

— Вас это вообще не касается! Чего вы вмешиваетесь? В чем дело?

— А в том, что Мишель со мной.

— Будь я проклят, если это так! — Лицо Джереми перекосилось от гнева.

— Хотите доказательство? — вкрадчиво произнес Никос.

Мишель не успела и пикнуть, как он сгреб ее в охапку и закрыл ей рот своими губами.

Она была настолько ошарашена, что даже не сопротивлялась, когда он, действуя так, словно имел на это полное право, еще теснее прижал ее к себе и впился в ее губы долгим, нескрываемо чувственным поцелуем.

Ее сердце подпрыгнуло и застучало часто-часто, а он, крепко прижимая ее лицо к своему одной рукой, лежащей у нее на затылке, другой скользнул вниз и прижал Мишель к возбужденной мужской плоти.

Страсть, могучая, неудержимая, не знающая стыда, сметая все условности, предстала в своем первозданном виде. Это было то самое, что изначально связывает мужчину и женщину.

Чувства Мишель были обострены до предела, она ощущала его каждой частичкой своего тела, и все это — терпкий запах его одеколона, прикосновение к его коже и одежде — лишь усиливало желание.

Следовать за ним до конца по этой дороге страсти, куда бы она ни вела, — этого ей хотелось, но в мозгу билась тревожная мысль: пора образумиться.

С коротким возмущенным восклицанием она прервала поцелуй и отвернула лицо. Ее дыхание сбилось, и несколько мгновений она не могла понять, где она и что с ней.

— Что это вы такое вытворяете? — Голос Джереми донесся словно откуда-то издалека, и Мишель с трудом вернулась к действительности.

— Ну, пока что я просто намерен отвезти Мишель домой, — делано миролюбивым тоном ответил Никос и вопросительно взглянул на нее: — Идем?

Проклятье! Он дышал ровно и спокойно, в то время как она просто задыхалась.

— Иди, иди с ним, — с угрожающим видом проговорил Джереми. — И ко мне не возвращайся, обратно не приму.

Она посмотрела на его исступленное лицо, и ей стало противно.

— Ну, во-первых, я никогда с тобой и не была. Послышались голоса, и в фойе появились двое гостей. Это разрядило обстановку. Гневное выражение на лице Джереми мгновенно сменилось спокойно-вежливым.

— Пошли к черту отсюда, — тихо сказал Никос, беря Мишель под руку.

Он свел ее по ступенькам на подъездную дорогу. Когда они остановились у большого «БМВ», Мишель сделала попытку вырваться.

— Не надо, — мягко сказал он. — Будет только хуже. В слабом свете фонаря было трудно определить выражение его лица. Достав из кармана связку ключей, он отпер дверцу и протянул ключи Мишель.

— Ведите сами, если вам будет так спокойнее. Послышались звуки шагов, подошли те двое.

Мишель замерла.

— До свидания, Мишель, Никос.

Никос вежливо кивнул, и подошедшие молча скользнули в машину, стоящую за ними. Мишель неожиданно для самой себя швырнула ключи Никосу и, открыв дверцу со стороны пассажирского сиденья, забралась в «БМВ».

Никос сел за руль, повернул ключ и тронул машину с места. Через считанные минуты мощный автомобиль выехал на шоссе и примерно через километр свернул на дорогу, ведущую к Мейн-Бич.

Мишель сидела неподвижно. На его руке всякий раз, как он поворачивал руль, поблескивал золотой браслет.

— Заедем в кафе, выпьем кофе, — предложил Никос, когда они остановились перед светофором. — Мне надо кое о чем с вами поговорить.

— «У тебя или у меня?» — уж не об этом ли? — с насмешкой спросила Мишель. — И не думайте. Одноразовые ночевки не для меня.

— Приятно слышать.

Зажегся зеленый свет, через несколько минут машина, замедлив ход, с урчанием съехала вниз и остановилась.

Мишель потянулась к дверной ручке, готовая произнести слова прощания, и застыла.

Подземная парковка была точно такой же, как и множество других. Да только она находилась не под ее домом.