Змея Сатаны - Барбара Картленд

Граф верхом возвращался домой через парк, когда чей-то голос окликнул его:

– Рейк!

Повернув голову, он увидел рядом своего приятеля.

– Привет, Генри! – воскликнул он. – Я давно тебя не видел.

– Я был во Франции, – ответил Генри Карлтон.

– Свидетельствовал свое почтение Первому консулу? – спросил граф.

– Я встречался с ним. Это действительно гениальный человек, – ответил Генри Карлтон. – Но нет нужды тебе говорить, ты и сам знаешь, что судостроительные верфи и оружейные заводы работают круглосуточно.

– Да, я слышал об этом, – мрачно сказал граф.

– Ну и прекрасно, надеюсь, что ты будешь долго и громко кричать об этом в уши наших глухих министров, – сказал Генри Карлтон, – особенно, если я скажу тебе еще кое-что, Рейк. Наполеон собирается короноваться.

Граф удивился:

– Ты уверен в этом?

– Он всего-навсего сделает так, что сбудутся предсказания его звездочетов, предсказателей и гадалок, к которым он прислушивается долгие годы.

– Боже мой! – воскликнул граф. – Ты хочешь сказать, что Наполеон всерьез относится ко всей этой чуши?

– Именно так, – ответил Генри Карлтон. – И его жена, Жозефина, тоже. И разумеется, для него все эти предсказания одно радужнее другого.

– Еще бы, – цинично согласился граф. – Но не могу поверить, чтобы такой проницательный и, несомненно, во многих отношениях блестящий человек, как Бонапарт, дал провести себя этим мошенникам.

– Это очень по-французски, – ответил его друг. – Мадам де Ментенон практиковала черную магию, чтобы добиться благосклонности Людовика XIV, и Екатерина Медичи тоже производила весь этот ритуал – жертвоприношения и, естественно, черная месса над телом девственницы.

– Мне все это очень не нравится! – воскликнул граф.

– Я тебя понимаю, – ответил Генри Карлтон, – но будь готов к тому, что скоро ты увидишь маленького корсиканского капрала среди коронованных особ Европы.

Доехав до Станхоуп-гейт, они расстались, и граф поскакал домой, раздумывая над тем, что рассказал приятель.

Он знал, что для большинства парламентариев станет шоком стремление Наполеона к монархии, но признал, что этого возможно ожидать от человека, который, как метеор, пронесся по карте Европы.

Завтрак уже ждал графа, и как только он кончил завтракать, появился майор Мазгров с почтой и множеством вопросов касательно владений графа. Они освободились от дел только к одиннадцати часам. Наконец, подписав последнее письмо, граф встал и сказал:

– Я должен переодеться. В полдень я обещал быть в Карлтон-Хаус.

– Очень сожалею, что надолго задержал вас, милорд, – сказал майор Мазгров.

– Не думаю, что мы потратили время на ненужные вещи, – ответил граф с улыбкой.

Он уже собирался покинуть библиотеку, когда вошел дворецкий с запиской на серебряном подносе.

– Грум только что прискакал с этим из замка, милорд.

Граф открыл конверт и по почерку понял, что письмо от Нэнни.

Очевидно, она нацарапала его в спешке, потому что почерк был не таким аккуратным и точным, каким он его помнил.

Он прочел:

«Милорд, я буду вам весьма признательна, если ваша светлость посетит нас как можно скорее. Происходят вещи, которых я не понимаю и которыемне не нравятся, и я думаю, что вашей светлости следует приехать.