Чужие страсти - Эйлин Гудж

Вскоре вернулась Абигейл, неся на подносе чай и тарелку с чем-то, похожим на свежеиспеченные ячменные лепешки.

— Груша с имбирем, — сказала Абигейл, заметив, как Лайла рассматривает их. — Причем груши из моего собственного сада.

— Выглядит очень аппетитно. — Лайла наблюдала, как Абигейл разливает чай. Она слишком нервничала, чтобы есть, но все равно из вежливости откусила немного. — Спасибо, что согласилась встретиться со мной так скоро.

— Не стоит. Зачем же тогда еще нужны старые друзья?

В голосе Абигейл Лайле послышалась ироническая нотка, но, возможно, ей это только показалось. Глядя, как Абигейл усаживается напротив нее в кресло с высокой спинкой, Лайла поразилась, насколько ее бывшая подруга выглядит в жизни более очаровательной, чем по телевизору. Из долговязой девчонки с нескладной фигурой, которой Абигейл так стеснялась в юном возрасте, она превратилась в элегантную изящную даму. Сейчас перед Лайлой сидела женщина, к которой время было более чем благосклонно: Абигейл выглядела очень молодо. Тот, кто не знал ее историю, никогда бы не поверил, что она не всегда вела такую обеспеченную жизнь. Абигейл была воплощением утонченности, но при этом, в силу какого-то непонятного фокуса, казалась очень земной и доступной. Искусно сделанный макияж, который не был заметен вообще, и гладкие блестящие волосы до плеч, причесанные по последней моде, производили впечатление полной естественности и недосягаемого шика одновременно. В своих сшитых на заказ брюках и кремовой шелковой блузке с широкими отворотами, в наброшенном на плечи кашемировом кардигане цвета шоколадного масла она напоминала Кэтрин Хепберн в «Филадельфийской истории».

— И все же с твоей стороны было очень любезно найти для меня время в воскресенье, — сказала Лайла.

— Да ничего. Муж с дочкой уехали кататься на яхте, так что у меня выдался свободный день. — Абигейл опустила руку и ласково почесала между ушей большую английскую овчарку, которая вошла и тяжело опустилась у ее ног, словно пушистый пуфик. — Жаль, что ты с ними не познакомишься. Они приедут только к вечеру.

— Возможно, как-нибудь в другой раз. — В душе Лайла испытала явное облегчение: ее тяготила процедура долгого обмена любезностями с незнакомыми людьми. Наступила короткая напряженная пауза, после чего она тихо произнесла: — Мне действительно приятно снова увидеть тебя, Абби. Прошло так много времени.

В ответ Абигейл задумчиво кивнула.

— Даже слишком много. — Голос ее слегка изменился, и Лайла мгновенно уловила это. — Должна сказать, что, учитывая все обстоятельства, выглядишь ты удивительно хорошо.

— Рубище и посыпание головы пеплом несколько не в моем стиле, — с чуть заметной иронией ответила Лайла. Она постаралась одеться получше для этой встречи и даже потратилась, чтобы сделать прическу, — правда, не у своего привычного стилиста, но все же в салоне «Суперкатс». Просто поразительно, как далеко могут завести ярлык от модного дизайнера и немного помады. Не то чтобы у нее вообще не было таких тяжелых моментов. Бывали дни, когда Лайла заливалась слезами от малейшего намека на повод, и ночи, когда она, лежа без сна, металась между мыслью о том, что Гордон был бы жив, если бы ей удалось уберечь его от самоубийства, и мучительными размышлениями, как ей выжить без него. Иногда она просыпалась задолго до рассвета, но, будучи совершенно измученной, вставала только к обеду. Однако Лайла никому об этом никогда не рассказывала, даже Вону.

Абигейл улыбнулась.

— Я вижу, что ты не потеряла чувства юмора.

— Оно оказывается очень кстати, когда приходится подавить свою гордость.

Какое-то мгновение Абигейл внимательно смотрела на нее холодным оценивающим взглядом.

— Итак, с какой целью ты хотела со мной встретиться?

Внутри у Лайлы все болезненно сжалось; такое чувство бывало у нее раньше, когда на уроках физкультуры, стоя на высокой тумбочке у края бассейна, она смотрела на воду, которая казалась ей бесконечно далекой, отнесенной на миллион миль. Но она всегда умела заставить себя нырнуть, поэтому не собиралась отступать и сейчас.

— Я… в общем, все дело в том, что… — Она нервно улыбнулась и, промокнув губы салфеткой, сказала: — Я вдруг обнаружила, что мне нужна работа. — Она пыталась говорить беззаботным тоном, чтобы не показывать своего отчаяния. — И я подумала… ну, я надеялась… что в такой большой компании, как у тебя, может найтись место для человека с моими — уф — талантами. Должность самого начального уровня, вообще любая работа — я очень хочу и готова учиться. Мне довольно часто приходилось заниматься благотворительностью, так что можешь поверить — я знаю, как работать на телефоне. К тому же я сейчас хожу на курсы, чтобы подтянуть свои компьютерные знания.

Подняв глаза, она увидела, что Абигейл по-прежнему внимательно смотрит на нее.

— А почему ко мне? — удивленно спросила она, слегка нахмурившись. — У тебя ведь наверняка целая куча других друзей.

— Никто из них не намерен брать меня на работу.

— А почему ты решила, что я захочу это сделать?

Лайлу снова охватило отчаяние: она поняла, что ей не следовало сюда ехать, что это было ошибкой. Но даже несмотря на разочарование, она предприняла еще одну, последнюю, попытку обратиться к Абигейл, надеясь, что та во имя их прошлой дружбы услышит ее.

— Я понимаю, что не имела никакого права рассчитывать на твою помощь после того, что произошло с Розали. — Она ждала, когда наступит подходящий момент, чтобы наконец извиниться за это, но, взглянув на Абигейл, вдруг поняла, что он не придет никогда. — Я должна была прийти к тебе еще много лет назад. Или написать, по крайней мере. Я просто хочу, чтобы ты знала: я очень сожалею о случившемся. Я бросила тебя, когда ты больше всего нуждалась во мне, и с тех пор ужасно переживаю по этому поводу.

— Значит, сейчас ты приехала, чтобы получить прощение? — Каждое слово было как кубик льда, падающий в холодный стакан.

— Я не осуждаю тебя за то, что ты сердишься на меня.

Абигейл презрительно рассмеялась.

— Сержусь? Вовсе нет. Но надеюсь, что с твоей стороны хотя бы предполагалось, что для меня это каким-то образом не все равно.

Лайла чувствовала себя так, как будто получила пощечину. Одной-единственной фразой ее поставили на место, и это было больнее, чем если бы Абигейл принялась обвинять ее. Лайла поняла, что больше ей здесь делать нечего. Она была для Абигейл чужим человеком. А Абигейл — эта Абигейл — была совершенно чужой для нее.

Лайла поставила чашку с блюдцем на кофейный столик и встала.

— В таком случае не буду больше отнимать твое время. Спасибо за чай. Не нужно меня провожать.

Она повернулась, чтобы уйти, и тогда Абигейл окликнула ее:

— Постой.

Лайла остановилась и встала к ней лицом.

— Возможно, у меня есть кое-что. Правда, это не та работа, к которой ты привыкла, — торопливо продолжила Абигейл, как будто стараясь закончить, пока не передумала. — На самом деле ты, вероятно, сочтешь это шагом назад. Но боюсь, это все, что у меня есть для тебя на сегодняшний день.