Беги, или умрешь! - Бекки Чейз

Один из бараков заканчивался одноэтажной пристройкой с красным крестом над входом, к ней мы и свернули. Патолог открыл дверь, и Джейсон занес меня внутрь. Прямо у двери стояли носилки, чуть дальше – стол, заваленный упаковками с одноразовыми шприцами и пачками бинтов. Видимо, заправляющий здесь Патолог имел о порядке весьма смутное представление. За перегородкой, отделяющей часть пристройки, находились четыре кровати, пара тумбочек и шкаф. Завершал обстановку холодильник с прозрачной дверцей, набитый упаковками с ампулами и пузырьками.

Джейсон уложил меня на ближайшую кровать и ушел, не оборачиваясь, а Патолог высыпал содержимое сумки на соседнюю и принялся выуживать нужные таблетки из хрустящей кучи.

– Приступим, – подмигнул мне он. – Как ты хочешь умереть? Быстро или медленно?

– Вариант «пожить» не рассматривается в принципе? – прохрипела я.

Вместо ответа Патолог надорвал упаковку с порошком, растворил его в стакане с водой и протянул мне. Не споря, я проглотила лекарство и наблюдала, как на тумбочке у кровати появляются новые таблетки, градусник, чашка, электрический чайник и коробка с травяным чаем. Последней Патолог пристроил рядом бутылочку с микстурой. Интересно, у него хоть медицинское образование есть? Я поставила пустой стакан на краешек тумбочки и свернулась калачиком, продолжая кутаться в одеяло.

– Туалет – там, – Патолог махнул в сторону противоположной от входа стены. – Босиком не ходишь, пьешь как можно больше жидкости, измеряешь температуру и сбиваешь порошком, только если она будет выше чем 38,5. Антибиотик – в таблетках – принимаешь два раза в день, а микстуру от кашля не чаще пяти. Препараты друг с другом не мешаешь, интервал выдерживаешь не менее трех часов. Вопросы?

– Я не могу… не босиком, – не усвоив и половину из потока информации, вздохнула я.

Патолог почесал щетинистый подбородок, озадаченно разглядывая мои голые ноги: возвращаться в трейлер за ботинками горе-пациентки ему определенно не хотелось.

– Ладно. – Он открыл шкаф, достал оттуда резиновые шлепки огромного размера и поставил у кровати. – Носи их бережно, Золушка.

– Ваши лыжи? – Я бесцеремонно рассматривала новую обувь, пытаясь прикинуть, сколько шагов смогу в ней сделать до того, как потеряю.

– А ты из брезгливых? – усмехнулся он. – Не бойся, я часто моюсь.

– Да просто неудобно, что забираю… – неожиданно стушевалась я. Нашла повод цепляться.

– За неделю я и соскучиться по ним не успею.

Если этим Патолог хотел меня утешить, то ему не удалось. Но, судя по тону, он просто издевался.

– Неделю? – ахнула я.

Черт. Я не планировала валяться в лазарете так долго.

– Сильное чувство разлуке не сломить, – продолжал глумиться Патолог. – Заодно проверишь, как быстро по тебе соскучится твой парень.

– Он мне не… – я осеклась и с досадой отвернулась.

Мой статус непонятен мне самой, как я могу объяснить его другому человеку? Тем более тому, кого я знаю не больше часа. Патолог заинтересованно изогнул бровь и принялся оценивающе меня рассматривать. Он явно гадал, кем я себя считаю, и делал собственные прогнозы на мой счет. Не спеша облегчать ему задачу, я отвернулась, проигнорировав немой вопрос во взгляде. Патолог не стал настаивать. Он многозначительно хмыкнул и вышел из пристройки, не забыв перед этим наполнить чайник водой. Я забралась под одеяло, лежавшее на кровати, и расстелила сверху свое. Порошок начинал действовать: меня почти не трясло, а приступы кашля случались все реже. Вирус давал мне передышку, грех было не воспользоваться. Я закрыла глаза и провалилась в сонную полудрему.

Из забытья меня выдернул гул под окнами: тихий и монотонный, временами перерастающий в назойливое завывание. Чертыхнувшись, я села и приоткрыла жалюзи. Прямо за лазаретом находилось еще одно подсобное строение, нечто среднее между гаражом и автомастерской. В открытую дверь я видела работающий точильный станок и периодически возникающую рядом фигуру Механика, который занимался шлифовкой непонятной мне запчасти. Со стоном я накрыла голову подушкой.

Крепко уснуть опять не удалось: мое легкое беспамятство нарушил Патолог, но я быстро его простила, потому что он принес суп. Поесть, правда, разрешил не сразу, а только после того, как я выпила чашку горячего липового чая. Сытое тепло разлилось по телу, вытесняя ломоту; меня разморило и снова потянуло в сон.

В чередовании легкой дремоты и лихорадочных пробуждений прошел весь день. Я так и не увидела Джейсона во время этих коротких проблесков сознания, а вот Патолог заходил довольно часто: измерял температуру и насильно заставлял пить. Не могу сказать, что его усилия пропали даром: я чувствовала себя лучше, а к утру, обильно пропотев за ночь, даже попыталась пройтись по лазарету – вдоль окон и к столу в прихожей. Обычно мой маршрут занимал лишь путь от кровати до туалета. Патолог пресек эту попытку разгуляться и угрозами отобрать шлепки и лишить супа снова загнал под одеяло.

– Завтра опять свалишься, – возражал он в ответ на все мои доводы, что я чувствую себя лучше.

А когда я начала жаловаться, что мне скучно лежать, принес кипу старых медицинских журналов.

– Ты и правда врач? – удивилась я, рассматривая каталог с лекарствами и оборудованием.

Вместо ответа где-то вдалеке с надрывом завыла сирена. Я вздрогнула, роняя журнал.

– Что ты забыл в этом аду? – Я чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы: скоро еще пять человек лишатся жизни.

Патолог нахмурился.

– Ты в Ираке не была, вот там – ад, – бросил он и ретировался во избежание новых вопросов.

Такая реакция заставила всерьез задуматься. Отправиться в Ирак по доброй воле могли лишь военные, журналисты, врачи гуманитарных организаций и туристы-экстремалы. Патолог, хоть и претендовал на звание служителя Гиппократа, внешне не подходил ни под одну из этих категорий. Логическая цепочка провисала, требуя подкреплений фактами, и я занялась их поиском, устроив в лазарете обыск: проверила шкаф, тумбочки, стол в прихожей и даже заглянула под кровати. Единственной и бесполезной находкой стал выглаженный медицинский халат, сиротливо висевший в шкафу. Судя по лохматым островкам пыли на плечах, им давно не пользовались. Прошлое Патолога скрывал не менее плотный слой.

– Кто же ты такой? – разочарованно пробормотала я, обыскав карманы халата, но не найдя там ничего, кроме забытой упаковки от бинта. – И что тебя здесь держит, если ты действительно врач?

Я не собиралась сдаваться и, когда Патолог принес обед, принялась приставать с вопросами в попытке вывести на откровенность и в надежде на новую подсказку.

– Какое у тебя настоящее имя?

– Его я говорю только любовницам, – Патолог с ехидной улыбкой поставил ланч-бокс на тумбочку.

Он думал, что я струшу или застесняюсь и отстану, но просчитался.

– Я сегодня немного не в форме, – я театрально высморкалась в салфетку. – Может, сначала скажешь, а потом закрепим обязательства?