Свадьба - Николас Спаркс

Все взгляды сосредоточились на мне. Я знал, почему Ной хочет видеть именно меня, и все-таки возразил:

– Да, именно я просил вас об этом, но, наверное, пойти следует Джейн или Кейт. Одной из его дочерей.

Медсестра покачала головой:

– Он хочет видеть вас. Он отчетливо сказал, что вы должны навестить его первым.

Хотя Джейн улыбнулась, по ее лицу было ясно, что она чувствует и что чувствуют все остальные. Любопытство, разумеется. И удивление. Боюсь, вдобавок Джейн ощутила себя обманутой, как будто в точности знала, почему Ной выбрал меня.

Ной лежал в постели с двумя трубками в вене, подключенный к аппарату, который выводил на экран его ровный сердечный ритм. Глаза у него были полузакрыты, но он повернул голову на звук, когда медсестра задернула за мной занавеску и ушла, оставив нас наедине. Было слышно, как ее шаги затихают в отдалении.

Ной казался слишком маленьким для этой постели, его лицо было белым как полотно. Я сел рядом.

– Здравствуйте, Ной.

– Привет, Уилсон, – дрожащим голосом отозвался тот. – Спасибо, что заглянул.

– Как поживаете?

– Могло быть лучше, – ответил он и слабо улыбнулся. – Хотя могло быть и хуже, конечно.

Я взял его за руку.

– Что случилось?

– Корень. Я проходил мимо тысячу раз, но в конце концов он вылез из-под земли и бросился мне под ноги.

– И вы ударились головой?

– И не только. Я грохнулся, как мешок с картошкой. Слава Богу, ничего не сломал. Просто голова немного кружится. Доктор говорит, я встану через пару дней, Я сказал: вот и прекрасно, потому что в выходные меня пригласили на свадьбу.

– Не беспокойтесь о свадьбе. Думайте лучше о том, чтобы поскорее поправиться.

– Все будет в порядке. Силы у меня еще есть.

– Не сомневаюсь.

– Как там Кейт и Джейн? Держу пари, страшно волнуются.

– Мы все волнуемся. И я тоже.

– Да, только ты не смотришь на меня печальными глазами и не плачешь каждый раз, когда мне удается выговорить слово.

– Я плачу, когда вы отворачиваетесь.

Ной улыбнулся:

– Ты не похож на них. Готов поспорить, они поочередно будут сидеть здесь круглые сутки, поправлять одеяло и взбивать подушки. Все они настоящие наседки. Конечно, дети желают мне добра, но подобная возня любого сведет с ума. Когда я весной угодил в больницу, меня не оставляли одного ни на минуту. Даже в туалет нельзя было сходить без того, чтобы кто-нибудь из них не отправился со мной и не подождал у двери, пока я закончу.

– Если помните, тогда вы не могли ходить сами.

– И все-таки человек не должен утрачивать чувства собственного достоинства.

Я сжал его руку.

– Вы всегда будете самым достойным из всех, кого я знаю.

Ной пристально взглянул на меня и заметно смягчился:

– Они не оставят меня в покое ни на минуту. Сам знаешь. Будут ходить вокруг и переживать. – Он лукаво улыбнулся. – С ними не повеселишься.

– Не грустите, Ной. Они делают это из-за любви к вам.

– Знаю. Но не нужно обращаться со мной как с ребенком.

– Они не будут.

– Нет, будут. Поэтому передай им, пожалуйста, что мне необходим отдых и покой.

Я улыбнулся:

– Конечно.

Несколько секунд мы сидели молча. Аппарат размеренно пищал, и эта монотонность успокаивала.

– Знаешь, почему я попросил позвать тебя, а не одного из моих детей? – поинтересовался Ной.

– Вы хотите, чтобы я ездил в Крик-Сайд и кормил лебедя? Как прошлой весной? – предположил я.

– Если ты не против.

– Вовсе нет. Буду рад помочь.

Ной помолчал, выражение лица у него было умоляющее.

– Я не мог просить тебя при всех. Они страшно злятся, стоит хотя бы упомянуть про лебедя. Думают, что я схожу с ума. Но ты ведь все понимаешь, Уилсон?

– Да.

– Потому что тоже веришь. Она была около меня, когда я очнулся, так что сиделке пришлось ее отогнать. Она все время держалась рядом.

Я знал, какого ответа ждет Ной, но никак не мог подобрать правильные слова. Вместо этого я просто улыбнулся:

– Четыре куска хлеба утром и три вечером, правильно?

Ной стиснул мою руку, вынудив снова взглянуть на него.

– Ты ведь действительно веришь мне, Уилсон?

Я молчал. Поскольку Ной понимал меня лучше, чем кто бы то ни было, я был не в силах скрывать правду.

– Не знаю, – наконец сказал я.

При этих словах в его глазах промелькнуло разочарование.

Через час Ноя перевезли в палату на втором этаже и пустили к нему родных.

Джейн и Кейт вошли в палату, дружно бормоча: «Папочка…» Следом появились Линн и Дебби, потом Дэвид и Джефф. Грейсон встал в изножье кровати, а я остался у двери.

Как и предсказывал Ной, все дети, без исключения, нависли над ним. Они держали отца за руку, поправляли одеяло, взбивали подушки, прикасались к нему, обнимали, целовали, суетились и засыпали Ноя вопросами. Джефф начал первым:

– Ты в порядке? Врач сказал, ты сильно ушибся.

– Все нормально. У меня шишка на голове. А еще я немного устал.

– Я перепугалась до смерти, – объявила Джейн. – Слава Богу, все обошлось.

– Я тоже испугался, – сказал Дэвид.

– Не следовало оставаться одному, если ты чувствовал головокружение, – упрекнула старика Кейт. – В следующий раз просто оставайся на месте, пока кто-нибудь не подойдет.

– Кто-нибудь подойдет в любом случае, – напомнил Ной.

Джейн поправила отцу подушку.

– Надеюсь, ты пролежал там не слишком долго? Ужасно, что тебя не сразу нашли.

Ной покачал головой:

– Всего каких-нибудь два часа…

– Два часа?! – взвизгнули обе дочери и замерли, обмениваясь испуганными взглядами.

– Ну или чуть дольше – трудно сказать, потому что солнце было закрыто облаками.

– Дольше? – переспросила Джейн, сжимая кулаки.

– Я слегка промок. Наверное, пошел дождь. Или неподалеку работала поливалка.

– Ты же мог умереть! – воскликнула Кейт.

– Эй, все не так плохо. Немного воды никому не повредит. Хуже всего был енот. Он так смотрел на меня, что я подумал: а может, он бешеный? И тут он прыгнул…

– На тебя напал енот? – Джейн была готова упасть в обморок.

– Ну, не то чтобы напал. Я отогнал его прежде, чем он успел меня укусить.