Расставания, встречи... - Александра Скотт

– К сожалению, не могу – он умер несколько лет назад.

– Сочувствую. Тем более нехорошо говорить такие вещи о покойном. – К глазам уже подступали слезы. Но она не доставит ему такого удовольствия – не разрыдается. – А сейчас, если это все, мне хотелось бы остаться одной. – Она подавила жалобный всхлип.

– Элли. – Он сделал движение, чтобы обнять ее, но она увернулась и снова села в кресло. – Элли, прости меня. Я причинил тебе боль, но… понимаешь, когда я увидел… утром в бассейне Чарли… – Упоминание о дочери заставило Элли снова вскинуть голову. – Элли, у Чарли на бедре есть очень характерная отметина.

– Да, – медленно ответила она, стараясь увязать это со всем сказанным, но мысли путались. – Да, она родилась с родимым пятнышком в форме листочка на бедре. Но какое это имеет значение?

– Родимое пятно в форме кленового листа – Бен впился в нее глазами, и она кивнула. – Это отличительная черта семьи Конгривов вот уже на протяжении многих поколений. – Молчание длилось бесконечно. Сердце у Элли билось редкими короткими толчками; ей казалось, что она находится под гипнозом, тело и разум никак не связаны друг с другом. – У моей сестры есть такое же. И у обоих ее детей.

Элли все смотрела на него. Как хотелось сказать ему всю правду, одним махом решив его проблему. Или добавив новую…

– Ну и что? – проговорила она холодно, фальшиво-бесстрастным тоном.

– А то, что… – Бен все больше мрачнел. Он говорил сквозь плотно сжатые зубы, с трудом выцеживая слова: – …что я хочу спросить тебя, в каких отношениях ты находишься с моей семьей? Ты знаешь, как это для меня важно.

– Я уже говорила тебе, что никогда не встречалась с твоим отцом. – Голос у нее был почти спокоен, но в глубине души начинало подниматься раздражение. Элли поражалась, как она может находить садистское удовольствие в его страданиях. – Не вижу смысла продолжать. Куда еще заведет тебя этот допрос?

– Но это не может быть совпадением… Я встретил тебя у Роберта ван Тига, который был знаком с моим отцом. И мои к тебе чувства, а потом…

– Тебе не кажется, что ты слишком далеко зашел? Совпадения случаются постоянно. Уверена, твои романы ими просто переполнены.

– Мы говорим о фактах, а не о фантазиях.

– Вот тебе мой совет, Бен: уходи. – Она говорила почти покровительственно. – Даже если ты узнаешь, что хочешь, это будет совсем не то, что тебе хотелось бы знать…

– Зачем ты мне говоришь это, Элли? – Он тут же поймал ее на слове. – И что же это такое, чего мне нельзя знать? Если это касается меня и тем более тебя, то я хочу знать. У меня есть на это право.

– Но не все так просто, тебе не кажется? – Элли чувствовала себя одновременно слабой и сильной. Сейчас, когда Бен подошел так близко к ее тайне, она вдруг поняла, что не хочет с ней расставаться.

– Если, как я думал, у тебя была связь с моим отцом, это будет иметь огромное значение для моих чувств к тебе. Или по крайней мере…

– Хватит, Бен. – Элли знала, что проиграет, но это было уже неважно. Она встала и начала бесцельно бродить по комнате. – Давай оставим твоего отца в покое. Навсегда. Если у тебя есть подозрения, тебе лучше поискать где-нибудь поближе к своему дому… – Пытаясь твердо произнести эту фразу, она остановилась и взглянула на Бена.

– Что это значит? – спросил он и, не дождавшись ответа, подошел к ней, схватил за плечи, как будто хотел вытрясти из нее все ответы. – Скажи мне, Элли. Так не пойдет. Что ты хотела сказать?

– Ради Бога, неужели ты так ничего и не понял! – выкрикнула Элли почти в истерике. – Или ты просто не хочешь ничего видеть и понимать? Ты просто отказываешься признать очевидное… – Она вырвалась, не в силах продолжать.

– Элли. – Бен смотрел на нее с надеждой, и она поняла, что отступать некуда.

– Чарли – твоя дочь. Твоя и моя. И самая большая трагедия в том, что ты так и не вспомнил, как это случилось.

Они смотрели друг на друга целую вечность. Наконец Элли всхлипнула, облегченно и горестно, и уже не могла сдержать рвущихся наружу рыданий. Она прижалась к Бену, спрятала лицо у него на груди и почувствовала, как его руки сомкнулись вокруг нее.

Бен склонил голову и вдохнул запах ее волос. Так закончились для них годы одиночества.