Черное сердце - Тара Памми

Видя, как принц сражается, пытаясь стать выше того, кем является; видя, с какой честью он выполняет то, что ему предначертано, Зохра наконец-то очнулась. Очнулась другим человеком.

Она поежилась в кольце его объятий, обхватила подбородок принца и нежно поцеловала в губы, как будто веря, что может привязать его к себе простым прикосновением. Но сколько бы ни было этих поцелуев и прикосновений, их все равно недостаточно. И сегодня она хотела взять от него больше; получить нечто такое, что он никогда никому не давал. Зохре была нужна его боль, его страдания.

— Расскажи мне, что здесь случилось.

Она была уверена, что он откажет; попросит никогда больше не поднимать эту тему; встанет и уйдет. Какое-то время принц молчал. То, как крепко он сжал ей пальцы, было единственным знаком, что ее просьба услышана.

— Я никогда не рассказывал этого никому, — прошептал он. Странная улыбка мелькнула на губах, горечь отразилась в каждой линии красивого лица. — Что это, Зохра? Последнее испытание? Ведь если я расскажу тебе, то навсегда изменюсь в твоих глазах. Ты начнешь видеть меня таким, каким я вижу себя в зеркале.

— Ты не знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя. Прошу тебя, Айан, расскажи мне.

— Это должен был быть последний раз, когда вся наша семья в полном составе посещала конференцию. Потому что через два месяца Амира выходила замуж. Наши родители и большинство охранников уже выехали. Они думали, что мы едем вместе с ними. Но Азиз ехал последним, и мы с Амирой это знали. Так нам выпала возможность решить с ним все раз и навсегда.

— Решить что?

Зохра ощутила на волосах горячий выдох принца, он сильнее сжал ей пальцы.

— Мы трое всегда были вместе. Но в последний год Амира и я заметили, что Азиза что-то гложет. Он стал другим человеком, уже не тем братом, которого мы знали и любили. Заметили это и родители. До его коронации оставалось несколько месяцев, когда брат стал избегать и меня, и Амиру. Так вот, мы решили использовать выпавший нам шанс. Но вдруг со всех сторон нас окружают вооруженные люди. Странно, но Азиз как будто ждал этого. Он мгновенно перешел в атаку, чем поразил и нас, и террористов. Почему-то он был начеку. И благодаря этому мы могли убежать. Брат бросил мне пистолет, чтобы я отстреливался. Но в эту секунду чья-то пуля сразила Амиру, и я… Я просто замер на месте.

Не видь Зохра, как вздымается его грудь, она бы решила, что принц окаменел прямо в ее объятиях. Он поднял руку, изображая, будто в ней пистолет. Лицо его было задумчиво, рот искривлен в горьком презрении.

Зохра не знала, какие слова могут прорваться сквозь темное облако самобичевания, нависшее над ним.

— Я не мог поднять руку и выстрелить, — продолжал принц. — Просто не мог. До сих пор спрашиваю себя почему. Когда я был нужен брату и сестре, я не смог им помочь. Я не выстрелил и не побежал, чтобы прикрыть его. Азизу прострелили бедро, другая пуля попала мне в голову… Но даже после этого я стоял и просто смотрел на него бесполезным истуканом. Когда я очнулся, тело Амиры лежало рядом. А Азиз… он не мог двигаться.

Зохра вытерла мокрые глаза. Глубокое горе, звучавшее в каждой нотке его голоса, пронимало до слез. Она заставила себя задать следующий вопрос, чтобы больше никогда не возвращаться к нему:

— Он умер у тебя на глазах?

Ее удивило, насколько плавно принц поднялся на ноги. Зохра видела дрожь его рук, которые он запустил себе в волосы. Затем Айан принялся ходить взад-вперед, как тигр в клетке. Ярость, исходящая от него, ощущалась в воздухе.

— Кровь, — сказал он наконец. — Все вокруг было залито его кровью. Азиз кричал, что я должен жить. Он кричал это, пока… пока вдруг не замер. И тогда они взяли и оттащили его. Помню, я тогда подумал, что ему окажут медицинскую помощь. Как можно быть таким наивным. Я больше его не видел. Представить не могу, что они с ним делали. После этого я ничего не помню. Не знаю, как долго меня держали, не помню, как я сбежал. Не имею понятия, где его похоронили. Этот вопрос я вижу в глазах матери каждый раз, когда она смотрит на меня. Но у меня нет ответа. Я пытался рыться в памяти, но…

— Ш-ш-ш, — прошептала Зохра, обнимая его. Ручьи слез стекали по ее щекам, но она не жалела, что спросила его. Она знала, что это горе уже стало его частью. А если ей нужен принц, то он нужен ей весь целиком. Она лишь молилась, чтобы выдержать все это. По крайней мере, в эту минуту. По крайней мере, сейчас.

— Люди часто называют меня смелым, — продолжал Айан. — Каждый раз, когда я слышу о своей смелости, я лишь глубже погружаюсь в яму собственного стыда. Теперь я отвратителен тебе, Зохра?

Его вопрос прозвучал так резко и так внезапно. Он словно перечеркивал все то, что было между ними всего-то несколько минут назад.

Принцесса крепко сжала его подбородок, но комок в горле не позволял сказать ни слова. Ее грудь была так скована, что Зохра еле дышала. Как больно было видеть его страдания. Как больно было понимать, что она не в силах помочь ему; что эта боль всегда будет преградой их общему счастью. Неужели судьба предписала ей быть женой, что всегда держится на расстоянии?

Он будет выполнять свой долг перед ней, будет с ней рядом; возможно, у них появится ребенок. Да, скорее всего. Слишком сильно их влечение друг к другу. Но когда Айан будет смотреть ей в глаза, в его взгляде она не увидит счастья. Он не сможет принять ее любовь и не сможет предложить свою.

Страх, еще неведомый Зохре, сковал ее; кровь застыла в венах. Как она могла полюбить человека, который олицетворял все то, что она презирала? Того, кто готов отдать ей свое имя, честь, жизнь ради долга. Но не свое сердце.

И вдруг Зохре открылось, что такое любовь. Она поняла, что любовь — это не борьба желаний двух разных людей. Любовь требует жертв. И иногда жертвой становится все то, что есть у человека. От осознания этой простой истины стало и легче, и тяжелее. Оно сделало ее слабее и придало ей сил. Это стало откровением и в то же время проклятием. Оно давало вечную свободу и навсегда приковывало ее к нему.

Зохра вдохнула раскалившийся воздух, отступая перед главной правдой всей своей жизни. Знал бы Айан хоть малую толику чувств, что испытывала она к нему… он бы навсегда изгнал ее из своей жизни. И Зохра потеряет даже то немногое, что у нее было. Теперь она это знала.

— Тебе было двадцать один год, Айан, — сказала она. — Столько лет прошло. Неужели ты не можешь простить себя хотя бы чуть-чуть? — Глубокая печаль звучала в каждом ее слове. — Зачем отказывать себе в праве на счастье?

Ответ принца был тверд, как скала.

— Счастье не построить на смерти близких. — Самая мрачная из улыбок исказила его лицо, холодная тень промелькнула в глазах. — Думаю, ты знаешь меня лучше, чем я знаю себя. Ты чувствовала, чем это тебе обернется, и все равно не отступила. — Его внезапный поцелуй был таким напористым и внезапным. В каждом движении языка было столько власти и в то же время нежности. Он облизал изгиб ее уха, и Зохра изо всех сил прижалась к его груди. — Ты хочешь закончить все это, Зохра?