Маски. Иллюзия превращений - Алена Медведева

И он прав: нам надо постараться привыкнуть друг к другу, узнать лучше. Это снизит градус напряженности в наших отношениях. В сущности, мне выбирать не приходится – верлианец уже все решил за меня. Моя задача теперь – научиться жить с этим его решением, постараться сделать ситуацию более приемлемой для себя.

Так, вчера, немного успокоившись, я принялась перебирать еще до конца не разобранные вещи, мучаясь основным вопросом: что может понадобиться там, на его планете? Вообще, ощущение нервного ожидания не покидало. В процессе поисков наткнулась на сверток – подарок Наташи, тот, что она сделала в салоне Далии. Развернув, умилилась… Ну просто как предвидела девушка. Бесподобная короткая сорочка насыщенного синего цвета на бретельках, с узором из мелких белых цветов на лифе и провокационным разрезом на бедре, и комплект из бежевых шортиков и топика, невероятно мягких на ощупь. Все не наше, в смысле не земное, но такого сейчас не носили, отдавая предпочтение унифицированному однотипному белью без элементов украшения. Вот, теперь есть чем поразить воображение верлианца… потом когда-нибудь, когда немного перестану его бояться. Сверток тоже затолкала в бокс с отобранными вещами.

Ужинала опять в одиночестве, заказав еду в каюту. Мысль наведаться к соседкам я сразу отмела – в моем издерганном состоянии общаться с кем-то не было сил. Опять же девушки засыпали бы вопросами о сегодняшнем дне. Подозреваю, многим уже известно, что до знакомства с коллективом дело так и не дошло. А Кузьмин даже знает о том, что и до увольнения тоже. Орино, пользуясь тем, что я совершенно ошалела от счастья, быстро организовал от моего имени обращение к непосредственному начальнику, в котором прозвучала просьба предоставить мне отпуск за свой счет по семейным обстоятельствам. Я ссылалась на то, что появилась редкая возможность повидаться с мамой, которая якобы находится на одной из ближайших торгово-перевалочных баз.

На мое закономерное возмущение по поводу того, что я буду делать, если появится реальная потребность увидеть маму, и вообще, как мой внезапный отъезд в свете последних событий будет выглядеть, верлианец спокойно заметил:

– Если возникнет необходимость, отправлю тебя в служебную командировку. А Кузьмина уведомлю, что счел возможным согласиться на твою просьбу, считая необходимым загладить впечатления от неприятного инцидента. Лео Кайде ситуацию разъяснил. Так что с официального разрешения работодателя с завтрашнего утра ты в отпуске за свой счет.

Сейчас я подумала о реакции Кузьмина на эту новость. Он как минимум будет потрясен моей наглостью и невероятной оборотистостью. Вот еще одна «особенность» смешения личного и профессионального – простыми мои отношения с непосредственным руководителем не будут.

После ужина отважилась на повторную помывку водой. Опять мучилась с вазой и унитазом: возможности спросить совета у Анны так сегодня и не представилось. И хотя в этот раз я подготовилась лучше – полотенце и футболка изначально были под рукой, – все равно замерзла. Влажные волосы и остатки воды на коже почему-то сразу меняли «ощущение» температуры в помещении. Как назло, я вспомнила о том, что не положила к приготовленным к неожиданному отпуску вещам медикаменты и средства гигиены. В общем, пока я суетилась, зубы снова застучали. Пришлось отогреваться под одеялом. И вот результат!

Встав с кровати, поплелась в ванную. Разгоряченное лицо решила умыть водой, набрав немного в ладошки. Это принесло неожиданное облегчение. Увы, эффект оказался краткосрочным. Держась на самолюбии, одевалась, но чувствовала, что меня кидает то в жар, то в холод, а лоб покрывает испарина. Собравшись, грузно осела на зачехленную кровать, ожидая верлианца. Он предупредил, что зайдет за мной и проводит на корабль – его переместительная система должна была доставить нас сразу на верлианский звездолет, минуя чужие взгляды.

До момента его появления я немного выпала из реальности, погрузившись в какое-то сомнамбулическое состояние. В результате появление Орино стало неожиданностью. Верлианец, шагнувший в комнату из кабинки, быстро осмотрелся и, подхватив мой бокс с вещами, уточнил:

– Готова?

Подстегнутая всплеском страха из-за его неожиданного появления, я резко подскочила на кровати и кивнула. Из-за этого мужчина стал расплываться перед глазами, и пришлось на миг зажмуриться, призывая остатки сил.

– Идем, – он обхватил мою ладошку, увлекая следом за собой, – скоро вылет.

Оказавшись в кабинке переместительного лифта, почувствовала, как от слабости повело в сторону. Орино, бросив на меня пристальный взгляд, отпустил мою руку, обхватил за плечи и прижал к себе. Я с благодарностью воспользовалась поддержкой, чувствуя приближение новой волны слабости. Вот же угораздило меня! Надо будет таблетку принять.

Дверь кабинки отъехала, пропуская нас наружу. Я резко шагнула вперед, поздно подумав о последствиях, – и меня накрыло. Тело как-то обмякло, потеряв устойчивость, и я, еще успев осознать происходящее, начала оседать на пол. Верлианец подхватил меня под руку и тут же прошипел:

– Ты горячая!

Последующие воспоминания были отрывочны и бессвязны. Чаще всего на меня нападала вода, и я самоотверженно отбивала эти атаки, иногда являлось лицо верлианского незнакомца из Казани. Тогда я с криком: «Сгинь, нечистая!» – слабо отмахивалась от кошмара. Но он настойчиво меня донимал, снова и снова пытаясь что-то влить в рот. Я сопротивлялась и давилась, не желая поддаваться чужому влиянию. В результате меня мутило, к тому же не покидало ощущение, что я плаваю и вокруг все колышется, находясь в постоянном движении. Состояние было неописуемым – не припомню, чтобы мне когда-нибудь было так плохо. Отчаянно, по-детски хотелось, чтобы пожалели, погладили по головке и сказали, что все будет хорошо и я обязательно поправлюсь, хотелось тепла и поддержки близкого существа рядом, хотелось, чтобы мне придали моральных сил на борьбу с болезнью.

От слабости и жара я погружалась в странное забытье, путая реальность со сном, не понимая, где нахожусь. Перед глазами проносились воспоминания из детства, какие-то давно забытые моменты жизни. Мелькнули и странные образы, которым я не находила объяснения. Вот я смеюсь, сидя на коленях пугающе невероятного голубокожего мужчины. Мы в воде, и мне совсем не страшно, и я знаю, что это он мне велел не бояться. Хлопая ладонью по поверхности, я поднимаю столп брызг, стремясь окатить мужчину. Капли разлетаются и падают ему на лицо. Он с улыбкой жмурится и откидывает голову назад, на бортик необычного водоема. Я сразу же пользуюсь этим, приникая ближе, практически ложась ему на грудь, и принимаюсь изучать его лицо. Незнакомец позволяет мне касаться себя ладошкой, скользить подушечками пальцев по экзотично высоким скулам. Я медленно, наблюдая за его реакцией, перемещаю руки ближе к ушам, начинаю перебирать черные прядки… Мне интересно. Он улыбается, и я решаюсь действовать смелее. Отвожу его влажные волосы назад, открывая уши и… то, что за ними. Я разочарована, это не вторая пара слуховых органов. Там всего лишь аккуратные уплотнения – в форме немного выступающих валиков. Они такие нежные на ощупь… гораздо нежнее его кожи… гораздо нежнее всего, что я знаю… невероятно нежные. И я глажу их.