К черту любовь! - Барбара Новак

– О, это низко! – сказал я, подзадоривая ее.

– В этом весь Кэтчер Блок! Он так действует! Он заставляет людей совершать такие поступки, которые им совершенно не свойственны, а жертвы даже не догадываются, что их обманывают. Сомневаюсь, написал ли он хоть одно слово правды в своей жизни.

Ай!

– Подожди-ка минутку! – Она, конечно, очень расстроена, но говорить, что Кэтчер Блок – плохой журналист, это, по-моему, уж слишком…

– Он просто отъявленный врун и негодяй! – не унималась Барбара.

Ой! Линчевание моего «я» заходило слишком далеко.

– Ну же, Барбара, вряд ли он так безнадежен. Ведь как-никак он получил Пулитцеровскую премию.

Она выглядела удивленной.

– Ты что, защищаешь его?

Теперь настал мой черед расстраиваться.

– Ему не требуется моя защита. Человек не получает Пулитцеровскую премию за то, что он отъявленный негодяй. Об этом ты подумала?

Барбара как-то странно уставилась на меня.

– Зип, почему тебя задевает то, что я говорю о Кэтчере Блоке?

– Нет, совсем нет! – громко сказал я. Слишком громко. «Возьми себя в руки, – подумал я про себя. – Или ты провалишь все к чертовой матери». – Поверь, мне абсолютно все равно, – добавил я.

Быстро, быстро! Надо что-то придумать. А! Знаю. Я мысленно улыбнулся, хваля себя за находчивость, и плаксиво пожаловался:

– Просто, наверное, я чувствую себя полным идиотом в этой ситуации. Меня так легко надуть, как деревенского простачка, а ты все моментально разгадала…

– Зип, – проворковала Барбара, смягчившись, – я вовсе не хотела обидеть тебя.

– А я не хотел злить тебя, – сказал я извиняющимся тоном. Уф, кажется, сработало.

– Это просто ужасно. – Барбара со смешком слегка наклонилась ко мне. – Мы ведем себя как два влюбленных идиота.

Наши глаза встретились. Возможно, я выглядел в тот момент таким же испуганным, как и она.

– Похоже, – сказала Барбара, быстро взяв себя в руки, – что эта ссора стала последней каплей, Зип. Скорее всего, это конец.

И она протянула мне руку, прощаясь.

Она опять уходит!

Черт!

Ну же, Кэтчер, быстрее решай эту задачку! Не позволяй пташке улететь.

– Или… скорее всего – начало! – сказал я, просияв. – Черт возьми! Эта ссора заставила меня осознать, как ты мне дорога! Теперь я чувствую, что готов узнать тебя получше!

Я обнял ее и прижал к себе.

Барбара освободилась из моих объятий.

– Насколько лучше? – осторожно спросила она.

– Совсем хорошо! – ответил я хриплым голосом.

– Правда? – прошептала она.

– Да! – Я взял ее лицо в руки и посмотрел в красивые глаза. – Прости, но мне непременно нужно сказать тебе об этом, Барбара! Я люблю тебя!

Она обмякла, словно сливочное масло, в моих руках, и по ее телу прошла мелкая дрожь.

Или это произошло со мной?

– Что ж, – вздохнула она. – В моей теории не оговорено, что мужчины могут влюбляться.

В точку!

– Так мы еще можем наверстать упущенное? Я имею в виду, ведь ты до сих пор в меня не влюблена. Ведь так?

– Да…

– Поэтому я могу любить тебя – страстно, нежно, безумно, – а ты можешь заниматься со мной лишь ничего не значащим сексом. Так?

– Да…

– Так мы встречаемся завтра?

Она посмотрела на меня взглядом влюбленной женщины.

– Да, о да!

Мы обнялись, и я почувствовал огромное облегчение. Наверное, это отразилось на моем лице, потому что стоящий позади Барбары швейцар понимающе козырнул мне. Я подмигнул ему и поднял большой палец вверх.