Ночной гость - Синда Ричардс

Тея повертела чашку.

– Наверное, это глупость, – тихо ответила она.

– Ну так и удивляться нечего, – прокомментировала Флора. – Но если тебе небезразлично мое мнение, то придется сообщить подробности, – добавила она.

– Разве меня интересует чье-то мнение?

– Разумеется. Иначе зачем стала бы я бежать сюда в такой ливень в моем-то возрасте?

– Но ведь ты сказала, что тебе надо напечатать воспоминания, – напомнила ей Тея официальный предлог визита.

Флора лишь рассмеялась в ответ:

– Твоя взяла! Поймала меня на слове. Тея, девочка моя, я подумала, а вдруг тебе надо с кем-то поделиться?

– Не надо.

– Но ведь твоя мать далеко. Вот я и решила, почему бы не помочь тебе, не дать совет…

– Мне хватает советов…

– Тея, что ты натворила?

– Я назвала его не тем именем! – воскликнула Тея в полном отчаянии.

Флора откинулась на спинку стула и нахмурилась.

– Ты назвала его Гриффином, – сделала она вывод. – Ну, не так уж страшно, если, конечно… не иначе как это случилось в самый неподходящий момент! Ведь так?

Тея промолчала.

– Господи Боже мой, Тея! О чем ты думала? – воскликнула Флора.

– Но это же не нарочно!

– Не нарочно! И как теперь, скажи на милость, ты собираешься из всего этого выпутываться?

– Никак. Что, по-твоему, я должна делать? Может, оно даже и к лучшему. Я рада, что так скоро от него отделалась.

– Тея, ты рассуждаешь, как будто Диллон какая-то зараза или что-то в этом роде. Это же мужчина, и очень даже видный!

– А я так не считаю! И вообще, здесь он никогда не был счастлив.

– А тебе-то откуда это известно? Вот что я тебе скажу: почему бы тебе не попросить Родди выяснить, когда у Диллона кончается вахта? Когда он вернется с буровой, ты можешь встретить его прямо у вертолета. А я пока присмотрела бы за Кэтлин.

– Флора, это мое личное дело, так что прошу тебя не…

– Ну, как хочешь. А вообще-то мне еще надо все хорошенько обдумать, – спокойно отреагировала Флора.

– Это уж точно!

– Небось все еще точит страх?

– Флора, прекрати! Кому сказано!

– А ты думаешь, ему не страшно? По-твоему, Диллону легко было узнать, что он, оказывается, отец – и это притом, что ты вдова Гриффина?

– Будь моя воля, он ничего не узнал бы, – заметила Тея.

– Верю. – Флора сняла только ей видимую пылинку со свитера. – Но у меня такое чувство, что ты не слишком этим расстроена.

– Ну, сейчас не очень, но что делать, когда Кэтлин подрастет? Что она скажет, узнав, что любимый папочка приударял за француженкой, что приезжала к нам наблюдать птиц!

– Тебе и это известно? – расплылась в улыбке Флора.

– Я серьезно!

– Будто я не понимаю, – ответила собеседница, допивая чай. – Ладно, ладно, ухожу. Вижу, ты не слишком настроена со мной разговаривать. Но воспоминания мои прошу отпечатать, – добавила она, поднимаясь из-за стола. – Расплачусь по действующим расценкам. Уже давно собиралась попросить тебя об этом. А все потому, что ты единственная, кому я могу поручить эту работу. Уж слишком много там личного. Так что, как видишь, у меня имелся законный повод тебя проведать. И будь добра, не ругай меня. Я и без того настрадалась, пока волокла эти тетрадки, – произнесла Флора.

Тея проводила гостью до двери, помогла надеть дождевик и резиновые сапоги.

– Если тебе захочется излить душу, я в твоем полном распоряжении, – сказала Флора, застегивая ремешок от шляпы. – Диллон хороший парень. Такие, как у нас говорят, на дороге не валяются, и что самое главное…

– У него стройные ноги, – закончила за нее Тея.

– Не знаю, не разглядывала, – с напускной скромностью произнесла Флора, и Тея от души улыбнулась.

Она постояла в дверях, пока Флора не скрылась за поворотом. Неожиданно перед ней всплыло печальное лицо Диллона. Господи, оказаться бы сейчас в Абердине! Она ни за что – ни единым словом или жестом – не дала бы ему повода думать, что он не более чем замена Гриффину. Лишь бы быть с ним рядом…

Тея вынула из кармана стихотворение и вновь пробежала глазами. Особенно ее задела за живое строчка о возвращении домой. Боже, ведь ей хочется того же самого – чтобы рядом был ее любимый. Но вся проблема в том, что она не может довериться Диллону настолько, чтобы выйти за него замуж, а мимолетный роман ей не нужен.

Тея упрямо тряхнула головой, словно отгоняя навязчивые мысли. Необходимо решить, как жить дальше!

Если бы она не думала постоянно о Диллоне, то уже заметила бы, что последнее время у нее пошатнулось здоровье. Болезнь еще не зашла далеко, и поэтому Тея только сейчас почувствовала, с каким трудом ей дается даже несложная домашняя работа, как что-то сдавливает грудь.

Ночью она не уснула. И лишь после того, как рано утром Тея вышла, чтобы закрепить ставни, ей стало понятно, что тетя Мэри не зря прислала теплые сорочки.

«Не иначе как пневмония», – подумала Тея, хотя ей почему-то казалось, что в ее возрасте такими хворями не болеют.

Чувствуя, что вся покрылась испариной, она вернулась в дом, но долго не могла согреться. Кожа была горячей и сухой, и все равно ее бил озноб. Голова раскалывалась от боли. Тея кое-как сумела покормить Кэтлин. Она не стала опускать дочь на пол, чтобы та совершила свою пешую экспедицию по дому, – у нее просто не было сил следить за малышкой. Казалось, она утратила счет времени, и лишь хныканье дочери подсказывало ей, что пора ее накормить. Что-то приготовить себе Тея была не в состоянии – выпила немного молока, а потом и просто воды.

Казалось, будто легкие что-то стискивает с неимоверной силой. Тея задремала, а очнувшись, обнаружила, что уснула прямо за кухонным столом, а как там оказалась – точно сказать не могла. Затем Тея услышала, как плачет Кэтлин, и, держась за стену, добралась до детской.

– Нужно кого-нибудь позвать, – сказала она сама себе. Но шторм уже разыгрался не на шутку. Родди и Флора смогут прийти к ней лишь тогда, когда буря стихнет. Она должна продержаться. Надо лечь полежать. Нет-нет, нельзя ложиться – Кэтлин снова расплакалась.

Малышка была мокрой и проголодалась. Простынка скомкана, одеяльце сброшено на пол.

– Бедная моя девочка, – проворковала Тея. – Наверное, думала, что мама не придет? Интересно, который час? – спросила Тея и попыталась изобразить улыбку.

Она сменила подгузник, но чтобы вытащить Кэтлин из кроватки, ей пришлось собрать последние силы.

– Не плачь, моя детка, – сказала она, когда они преодолели коридор. – Мама сейчас тебя покормит.

И почти задыхаясь, она усадила дочку на стульчик.