Доверься судьбе - Эмма Дарси

Это была удобная комната, специально устроенная рядом с детской, для отдыха няни. Она использовалась иногда и как гостевая, и Сьюзен порадовалась, увидев широкую двуспальную кровать. За годы замужества она отвыкла от узкой кровати и теперь надеялась, что сегодня удастся выспаться лучше, хотя пока что ей было не до сна.

Пока Лейт не вернется, она не может принимать никаких окончательных решений. В комнате имелся телевизор и целый шкаф популярных романов, но Сьюзен ни на чем не могла сосредоточиться. В конце концов она вышла на веранду и опустилась в плетеное кресло, в котором накануне вечером сидел Лейт.

Ее мысли без конца возвращались к тому, что сказала Даника: запретный плод всегда сладок и случайное желание превращается в неодолимую страсть, если его не удается осуществить. Сьюзен не могла понять, что за чувство влечет ее к Лейту Кэрью. Оно представлялось ей абсолютно неразумным и нелогичным. Время от времени ей казалось, что было бы лучше, если бы они вообще никогда не встречались. Отношения Лейта с Даникой, наверно, имели под собой такую же прочную основу, как ее собственные отношения с Бренданом. Это нехорошо, не правильно — позволять какому-то непонятному, тревожному чувству врываться в жизнь и разрушать все вокруг.

Но чувство не уходило, оно жило в ней. Неоспоримое. Неутолимое.

Щелчок открываемой двери вывел Сьюзен из невеселой задумчивости. Она напряглась, как парус под порывом ветра, увидев Лейта, выходящего на веранду. Сердце Сьюзен понеслось галопом, круша на скаку все ее представления о том, что такое хорошо и что такое плохо.

Он не заметил ее. Медленно подошел к дверям комнаты Эми. Остановился. Уже поднял руку, чтобы постучать, но заколебался и какое-то время стоял, положив ладонь на оконную раму. Потом, устало покачав головой, с видимым усилием заставил себя отойти от двери и направился к перилам веранды, за которые и ухватился так крепко, словно надеялся таким образом удержаться от каких-то сомнительных поступков.

Сьюзен чувствовала, как ему тяжело, и не могла больше оставаться в тени. Раз она — причина его страданий, значит, она и должна теперь попытаться что-нибудь сделать.

Плетеное кресло скрипнуло, он вздрогнул и обернулся. Сьюзен встала. Лейт выпрямился и уронил руки, сжав их в кулаки. Он стоял на месте, но Сьюзен жгло сознание того, что неподвижность дается ему лишь ценой борьбы — он явно сдерживал желание броситься к ней. Нетвердым шагом Сьюзен прошла несколько метров, приблизившись настолько, чтобы можно было спокойно разговаривать.

— Ты хотел поговорить со мной? — спросила она, останавливаясь.

Его глаза с жадностью пожирали ее — это была отчаянная мука, а не просто желание.

— Я не понимал, о чем просил тебя тогда, на автостоянке, когда требовал, чтобы ты бросила мужа ради меня, — с болью произнес он. — Теперь я это знаю.

— Мне очень жаль, Лейт. Если ты хочешь, чтобы я уехала…

— Нет. Дело сделано, Сьюзен. Я не любил Данику, но она нравилась мне. Очень. Она была мне хорошим другом. Надежным, понимающим…

Он помолчал, переводя дух.

— Я не мог… Я не могу просто презреть ее чувства.

Это была мольба, отчаянная просьба понять.

— Что ты теперь хочешь делать? — мягко спросила она.

Он чуть улыбнулся какой-то вымученной улыбкой.

— Речь не о том, чего хочу я, Сьюзен. Речь о том, чего хочет Даника. И поскольку именно я поставил ее в такое положение — фактически сбежал из-под венца, — теперь мне ничего не остается, как с уважением отнестись ко всем ее пожеланиям. Уж это-то она заслужила.

— Тебе не обязательно придерживаться того, что ты сказал вчера ночью, Лейт. Если это было сказано в пылу минутного увлечения…

— Нет. Ты же знаешь, это не так. Страстная нота в его голосе только усилила душевную боль Сьюзен.

— Как знать, Лейт? Может быть, это только физическое влечение и ты скоро пожалеешь о том, что сделал сегодня? В конце концов ты станешь ненавидеть меня за…

— Нет. Никогда.

Грустная усмешка появилась в его глазах.

— Даже когда я хотел возненавидеть тебя, я не мог. Я называл твою стойкость трусостью. Я горько осуждал тебя за то, что ты оставалась верна браку, который обеспечивал тебе в жизни стабильность, но, с моей эгоистической точки зрения, являлся ошибкой… И все же меня неустанно пожирала зависть к человеку, которого ты любила. Если я могу стать таким человеком для тебя…

Разжав ладони, он протянул руки ей навстречу:

— Я очень хочу им быть.

Сила его желания заставила Сьюзен затрепетать.

— Не знаю, Лейт. Признаюсь, меня сильно тянет к тебе, но я этого не понимаю. И мне не хочется, чтобы на моей совести были две испорченные жизни, твоя и Даники. Я этого не вынесу.

— Ты не отвечаешь за то, что делают другие люди, Сьюзен, — мягко возразил он.

Она отвернулась в мучительной тоске.

— Кто знает, где начинается и где кончается наша ответственность, Лейт?

Она зашагала к дверям, ведущим в комнату для няни, потом повернулась к нему, не в силах больше держать в себе все свои сомнения и страхи.

— Думаю, лучше нам сделать так, как сказала Даника. Ляжем в постель вместе. Сегодня ночью. Сейчас. Если окажется, что мы преувеличили свои чувства, тебе еще не поздно будет вернуть Данику.

Он уставился на нее дикими глазами.

— Я так долго мечтал об этом, Сьюзен, — сказал он дрожащим голосом. — Но я не думал, что это превратится в тест с целью определения прочности наших чувств. Ведь это должно быть радостью, высшим проявлением того жизненного счастья, которое мы можем испытать вместе.

Он подошел к ней, словами, голосом, жестами умоляя понять его правильно.

— Я не хочу, чтобы ты решалась на это только ради меня. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Ничто в жизни не важно для меня так, как это. Это моя мечта. И я хочу, чтобы она осуществилась.

— Так давай осуществим ее сейчас! — воскликнула она, с отчаянной настойчивостью ища разрешения сомнений, мучающих ее так давно. — Давай раз и навсегда выясним, правда это или пустая мечта.

Она порывисто отвернулась и, открыв дверь, остановилась на пороге, вся дрожа.

— Сегодня я ночую здесь. Одна. Я хочу, чтобы ты пришел ко мне, Лейт.