Волшебная сказка - Эмили Роуз

Люк с насмешкой посмотрел на нее.

— Нет, Мэгги, я оделся так для того, чтобы посмотреть телевизор! — Но увидев выражение ее лица, смягчился. — Да, я ухожу. Мне предстоит ужин, а потом я иду в оперу.

— Звучит заманчиво.

— Уверен, что так оно и будет, — мягко ответил он. — А как насчет тебя? Как ты думаешь провести этот вечер?

Мэгги энергично поперчила половинку помидора.

— О, у меня в Лондоне сотни знакомых, с которыми я могла бы встретиться! — язвительно ответила она.

— Не строй из себя бедную сиротку, Кенн обещал позаботиться о том, чтобы ты познакомилась с другими студентами, — осторожно сказал он.

— Он и познакомил, но им всем нет еще и двадцати. Что у меня может быть с ними общего! Они все такие зеленые!

— Мэгги! Но тебе самой ведь только восемнадцать! — возразил Люк.

— Я девушка, рано созревшая. — И которая, кстати, была бы не против, если бы и ее сводили в оперу, добавила она про себя.

— Знаю, знаю, — сказал он несколько угрюмо.

— Кстати, — сказала она капризно, — если бы даже у меня и нашлось с ними что-нибудь общее, я все равно не смогла бы никуда пойти. Вспомни о Лори. Кроме того, у меня в жизни никогда еще не было столько работы. Кенну надо было бы быть рабовладельцем.

— Прекрасно, — сказал Люк безразличным тоном, но в глазах его промелькнуло довольное выражение. — Я рад тому, что ты в первую очередь думаешь о Лори, а что касается Кенна, то его для того и пригласили. — Он вдел вторую запонку и слегка улыбнулся ей. — Ну что ж, спокойной ночи, Мэгги. Вероятно, к тому времени, как я вернусь, ты будешь уже спать.

Он повернулся, чтобы идти, и при виде его великолепных широких плеч ее сердце сжалось, она живо вспомнила, как обнимала их и как это было чудесно — попасть в горячие объятия этих сильных рук.

— А с кем ты идешь? — неожиданно спросила Мэгги.

Люк остановился.

— С другом, — ответил он каким-то странным голосом.

Но она ведь не спросила у него ничего особенного.

— Я его знаю? — упорно продолжала она, хотя за все время ее пребывания здесь он не приводил сюда ни одного друга.

Он покачал головой.

— Нет.

— Это женщина?

Люк кинул на нее долгий, холодный взгляд.

— Да, — спокойно ответил он.

— Твоя девушка?

Люк вздохнул.

— Маргарет двадцать шесть лет.

Маргарет. Теперь у соперницы появилось имя, и имя это говорило о многом. Женщина, которая обставляла его квартиру. Та, которая «знает его вкусы». Маргарет, его помощница.

— Ты хочешь сказать, что она не твоя девушка?

— Я хочу сказать, что, принимая во внимание возраст, ее вряд ли можно назвать девушкой. — Он вопросительно поднял брови. — Но если ты спрашиваешь, есть ли у меня с ней что-нибудь…

— Да, спрашиваю, — нахально заявила Мэгги, с замиранием сердца ожидая, когда упадет нож гильотины. — Есть?

— А ты как думаешь? — холодно сказал он и взглянул на часы. Мэгги на мгновение охватил приступ смертельной ярости. — А теперь мне пора идти. Спокойной ночи, Мэгги.

— Спокойной ночи, Люк, — машинально ответила она.

Проводив его глазами, Мэгги в сердцах швырнула банку с бобами в мусоропровод.

Лежа без сна в своей постели, она ожидала возвращения Люка и, услышав наконец его осторожные шаги, посмотрела на часы. Почти половина пятого. Какие бы надежды ни питала Мэгги и как бы ни была неопытна, но все же поняла, что Люк с Маргарет вовсе не кофе пили всю ночь до утра.

Во время занятий на следующий день Мэгги могла думать только о Люке с Маргарет, о Маргарет с Люком, и Кенну пришлось несколько раз устраивать ей головомойку. Она была настолько поглощена размышлениями о наружности Маргарет, о том, как она должна быть красива, что задержалась в пути и опоздала сменить Люка.

Когда Мэгги, еле переводя дыхание, влетела в квартиру, то увидела одетого для работы Люка, сидящего на полу детской и строящего из деталей конструктора небоскреб для Лори, которая подняла голову и завопила:

— Мэг-ги!

— Привет, милая. — Девушка улыбнулась своей маленькой подопечной и взглянула на Люка, стараясь по его виду определить, занимался ли он накануне ночью бурной любовью, но так и не смогла этого сделать. — Извини, что опоздала.

Он покачал головой.

— Ничего страшного. Для меня не так уж трудно поиграть с Лори лишние полчаса.

— Но теперь ты опоздаешь на работу.

Он улыбнулся, поцеловал на прощание дочь и направился к двери.

— Ну, я все-таки босс. В этом одно из моих преимуществ.

— И ты поздно лег спать, — коварно заметила она.

Не обратив на ее замечание никакого внимания, он спросил:

— Какие у тебя планы на сегодняшний день?

Мэгги взглянула в огромное окно детской; в голубом весеннем небе плыли похожие на клочки ваты облака.

— Сегодня прекрасный день, пожалуй, пойду с Лори на прогулку в парк. Кормить уток.

— Звучит неплохо.

Ей показалось, что он завидует им.

— А почему бы тебе не пойти с нами? Лори будет в восторге.

Люк улыбнулся:

— Что? Пробездельничать целый день?

— Но ты же все-таки босс, сам только что сказал.

— Да, но должен же кто-то руководить компанией. Пока. — Он взмахнул на прощание рукой и вышел.

Мэгги протащила коляску через весь парк со скоростью ракеты, но даже это физическое упражнение не помогло ей избавиться от внезапно охватившего ее ощущения безнадежности своего положения.

Почему я отказываюсь поверить в то, что он просто не интересуется мной? — в отчаянии спрашивала она себя, останавливаясь, чтобы опустить коляску в лежачее положение, потому что девочка заснула. В то, что «влечение», о котором он говорил, оказалось недолговечным, что он нашел себе новую привязанность?

А может быть, эта привязанность давняя…

Она замедлила шаги, поняв, что почти дошла до улицы, на которой находился центральный офис Люка. Какое у меня поразительное чувство направления, иронически подумала Мэгги, особенно если учесть, что я была здесь всего раз.

Это случилось вскоре после переезда в Лондон. Люк попросил ее принести ему кое-какие документы, и она, с радостью исполнив его поручение, была совершенно поражена зримыми свидетельствами его жизненного успеха. Тогда, по словам Люка, Маргарет была в отпуске.

Может быть, мне надо просто увидеть ее. Только один раз. Если я встречусь и поговорю с ней, это поможет мне понять, что Маргарет — не просто имя, которое он мне называл, а женщина, разделяющая с ним жизнь. И, скорее всего, постель тоже.