Только один год - Гейл Форман

Меня все рвет. И никакого облегчения в перерывах между приступами я не чувствую. Я выблевываю все – всю пищу, всю желчь, кажется, что и от меня самого уже ничего не осталось.

Тут меня начинает мучать еще и ужасная жажда. Я давно уже выпил последнюю воду из бутылки, которую тоже выблевал. В моем воображении появляются горные ручьи, водопады, ливни, даже каналы Голландии – я бы и из них попил, если бы мог. Внизу продается бутилированная вода. В ванной есть кран. Но я не могу ни сесть, ни тем более встать, что уж говорить о том, чтобы дойти до воды.

«Есть кто-нибудь?» – зову я. По-голландски. По-английски. Пытаюсь вспомнить испанский, но слова путаются. Я даже не понимаю, произношу ли я что-нибудь, на площади очень шумно, моего слабого голоса никто не услышит.

Я жду, что в дверь постучат, предложат воды, сменить простыни, холодный компресс, положить мягкую ладонь на лоб. Но никто не приходит. Это хостел, никакого обслуживания, а я заплатил сразу за две ночи.

Очередной позыв, ничего не выходит, только слезы. Мне двадцать один год, а я до сих пор плачу, когда блюю.

Наконец, меня спасает сон. Потом я просыпаюсь и вижу ее. Она так близко. И я думаю лишь: «Если ты вернулась, оно того стоило».

«Кто о тебе теперь заботится?» – спрашивает она, и ее шепот похож на прохладный ветерок.

«Ты, – шепчу я в ответ. – Ты обо мне заботишься».

«Я стану для тебя той девушкой из горной деревушки».

Я тяну к ней руку, но она пропадает, а комната заполняется другими: Селин, Ана Лусиа, Кайла, Сара, девчонка с личинкой, и еще, и еще… Фрэнк из Риги, Джанна из Праги, Йоссра из Туниса. И все они начинают говорить.

«Мы о тебе позаботимся».

«Уходите, мне нужна Лулу. Скажите ей, чтобы вернулась».

«Зеленые черепахи, красная кровь, синее небо, двойное счастье, ля-ля-ля!..» – распевают они.

«Нет! Все не так! Там другое стихотворение!»

Но я уже не могу вспомнить, как было на самом деле.

«Она бросила тебя в таком состоянии».

«Я о тебе позабочусь».

«Французская шлюха».

«Звони, если что понадобится».

«Хочешь, поделюсь с тобой?»

«Прекратите!» – ору я.

«Держи руль!» – это кричит Кейт. Только я не вижу никакого руля, и как во всех моих кошмарах, у меня снова возникает ужасное чувство, что я сейчас разобьюсь.

«Нет! Прекратите. Прочь! Все! Вы ненастоящие. Никто! Даже Лулу». Я плотно зажимаю глаза, накрываю голову пропитанной потом подушкой и скрючиваюсь в позу зародыша. И наконец, наконец, наконец-то я засыпаю.

* * *

Я просыпаюсь. Кожа холодная. Небо пурпурное. Не знаю, что это – закат или рассвет, надолго ли я вырубился. Я достаточно соображаю, чтобы вспомнить, что я должен вернуться в Канкун, к Брудье, а потом лететь домой, в Голландию, и мне надо бы как-то дать другу знать, что ему, возможно, придется делать это без меня. Я свешиваю ноги с кровати. Комната плывет, но не переворачивается. Я с трудом поднимаюсь: как ребенок или старик, маленькими шажками выхожу в фойе.

В углу находится интернет-кафе, там можно позвонить. У меня такое ощущение, будто я несколько месяцев просидел в темноте, глаза от мониторов очень болят. Я даю денег, прошу телефон, меня направляют к компьютерам с гарнитурами. Я открываю записную книжку. Из нее выпадает визитка Кейт с красной надписью «ТЕАТР ГВАЛТ».

Я начинаю набирать номер. Цифры расплываются, я не уверен, правильно ли набрал код, да и все остальное.

Я слышу металлический гудок, потом голос: издалека, как из тоннеля, но это точно она. Когда я ее слышу, невидимая рука сжимает мне горло.

– Алло. Алло? Кто это?

– Ма? – выдавливаю я.

Молчание. Когда она называет меня по имени, мне хочется плакать.

– Ма, – снова повторяю я.

– Уиллем, где ты? – говорит она четко, официозно, по-деловому, как всегда.

– Я потерялся.

– Потерялся?

Мне и раньше доводилось заблудиться – в каком-нибудь новом городе, где для меня нет никаких ориентиров; я просыпался в незнакомых кроватях, не сразу догоняя, где я и с кем. Но теперь я понимаю, что тогда я не был потерян. Это называлось как-то иначе. А сейчас… я хоть и знаю точно, где нахожусь – в хостеле на центральной площади Мериды, в Мексике, – но я впервые остался без якоря, и меня унесло.

Тишина длится очень долго, я начинаю опасаться, что связь прервалась. Но тут Яэль говорит:

– Прилетай ко мне. Я куплю тебе билет. Приезжай.

Я не это хотел услышать. Я хочу – до боли хочу, – чтобы она сказала: «Возвращайся домой».

Но она не может меня туда позвать, ведь дома больше нет, я не могу туда вернуться. Так что на данный момент это самый лучший вариант.