Плов для стражников - Майя Майкова

Глава 29

Чихая и кашляя, Виктор объяснил Зое, что вместе с мусором она выудила из колодца чью-то заначку. Прятали кошелек давно, судя по монетам – лет сорок, а то и пятьдесят назад. Был ли хозяин кошелька купцом или контрабандистом, неведомо. Но что он где-то упокоился, не сумев вернуться за своим имуществом, это факт. Иначе заговоренный кошелек просто не дался бы в руки. Он, Виктор, думал, что это спрятанный взрыв-корень, и под шумок сунул кошелек в карман. Но раз там не контрабанда, а клад, то он принадлежит нашедшему. То есть Зое.

– Ничего себе, – выдохнула Зоя, прижимая кошелек к груди. – И что делать теперь?

– Никому из местных не говорить, – ухмыльнулся Виктор. – Добраться до ближайшего города, найти там лавку менялы, и как следует с ним поторговаться. Я посмотрел, монеты все старые. А некоторые так даже старинные. Наверняка за них можно выручить неплохие деньги. Во всяком случае, откупиться от Академии точно сможете.

– Спасибо вам огромное, особенно за советы, – искренне сказала Зоя.

– Вам спасибо, если бы не вы – так и утонул бы с ведром на голове, – хмыкнул Виктор. – И главное, ворона, зараза такая. Лечу я в колодец, а она на сруб села и каркает! Как будто смеется.

Тут сыщик снова раскашлялся. Зоя еще раз осведомилась, не нужно ли ему чего, дождалась отрицательного покачивания головой и вышла. Спрятав кошелек в секретере под стопкой бумаг, она спустилась на первый этаж. Даянка сидела в обеденном зале, грустная и поникшая. Увидев Зою, она вскочила и шепотом спросила:

– Ну как?

– Ничего не хочет, – так же шепотом ответила Зоя. – Кашляет.

Даянка пошла было к лестнице, но Зоя поймала ее за локоть и, немного помявшись, спросила:

– Слушай, а правда это, что ты когда на человека смотришь, сразу понимаешь, твой он или нет?

– Конечно, – вытаращилась на нее Даянка. – Вам, что ли, маменька не… Ой, прощения прошу. Дура я и ляпаю языком, не подумавши. В общем, да, так и есть. Так и женятся, и замуж выходят. Нет, бывают и без того женятся, по сговору, али по принуждению. Худо бывает, когда ты кому-то подходишь, а он тебе нет. Но это редко случается. А так – встретились, посмотрели друг на друга, поженихались недельку да и свадебку.

– Так быстро?

– А чего тянуть? – усмехнулась дочка старосты. – Пока своего суженого найдешь, так можно и год, и два, и пять прождать. Меня вон батя и на ярмарку в Бобровичи возил, и в Бобрянск на танцы. Тут, конечно, блюсти себя надо. А когда понятно все, так зачем?

– Ага-а-а, – протянула Зоя, отпустила Даянкин рукав и побрела на кухню.

Процесс варки плова, кур и пшенной каши в Зоином сознании не отложился. Машинально проделывая заученную последовательность действий, она лихорадочно размышляла об услышанном. Получается, Любомир не шутил, когда говорил, что перевелся бы вслед за ней в любое захолустье? А почему она ничего такого не почувствовала? Потому что она не из этого мира? Или… как там Даянка сказала, такое редко случается? Нет, нет, не может такого быть. А может, почувствовала, но не поняла? Все-таки у нее сильно болела голова…

– Не о том ты, Зойка, думаешь, – ворчливо сказала у нее за спиной Вера Павловна. – В кладовке б лучше прибралась.

Зоя резко обернулась, но в кухне никого не было. Только Бублик посапывал в своей корзинке, положив лапу на последнюю недоеденную кочерыжку. Зое показалось, что в дверях мелькнул подол цветастого старушечьего платья, она кинулась в обеденный зал и чуть не врезалась в Ратислава.

– Женщина тут была, пожилая. Не видели? – спросила у него Зоя.

– Не было никого, – замотал головой седой стражник. – Только мы вот ужинать пришли. А женщин не было, ни молодых, ни старых. Только дочка старостина домой побежала, но то ж не считается.

– Не считается, – согласилась Зоя. – Вы садитесь, садитесь, я сейчас, только кашу по тарелкам разложу.

– Вы ж не забудьте, кашу на дальний стол, к окну, – заволновался кто-то. – А сюда, на ближний, плов, потому как я сегодня две ложки попробовал, прежде чем тарелку из рук вырвали – вкусно! Но мало.

Против ожиданий, за ближний стол набилось довольно много народа. За дальним, возле окна, восседал рыжий Кузьма и три мужика предпенсионного возраста. Остальные то ли не были так привержены заветам, то ли почти все особо нервные стражники ушли в патруль.

Полюбовавшись, как едоки дружно работают ложками, Зоя вздохнула. И чего выделывались, спрашивается? Заветы, порча… А лопают так, что аж за ушами трещит. Столько еды из-за них выбрасывать пришлось! Кур, что ли, завести? Уж в таверне всегда найдется, чем их кормить, а яйца на кухню. Не все ж старосте с казны богатеть.

Староста, словно подслушав ее мысли, тут же нарисовался на пороге. Громко пожелал стражникам приятного аппетита, с интересом покосился в чью-то тарелку с пловом и сообщил:

– Тут это, госпожа магичка. Депеша мне пришла, значит, из Бобровичей. Груз ваш завтра днем приедет, так вы готовьтесь. Мы с утречка выедем на подводах, да как раз к поезду. Примем все у проводника, не сомневайтесь, в лучшем виде. А вам уж вечером привезем. Аккурат завтра после ужина. Вы калиточку-то не запирайте, чтоб мы, значит, подводу могли во двор загнать. А то мешки с улицы таскать тяжело. Кстати про мешки. Мы там тыквы у себя нашли в амбаре, много. Хорошие тыквы, зимние. Надо вам?

– Нет, тыкву не надо, – ответила Зоя. – От зелени бы не отказалась, да и яйца по-прежнему нужны.

– Нету пока яиц, – тяжело вздохнул Доброслав. – Дня три подождать бы надо, а это поздно уже будет.

– Для чего поздно? – удивилась Зоя.

– Да это я так, о своем, по хозяйству, – спохватился тот. – Точно тыквы не хотите? Хорошие тыквы, ни пятнышка, ни трещинки. Коли передумали, Янко да Борко враз принесут!

Три раза подтвердив, что она отказывается от хороших зимних тыкв, Зоя все-таки сумела выпроводить старосту из таверны.

– Ну наконец-то, – обрадованно подал голос из-за стола плешивый. – Оно понятно, что Доброслав по важным делам пришел, да только он как клещ, вцепится – не вырвешься! Я чего хочу сказать-то, хозяйка. За всех вот этих, которые жрать могут, а красно говорить никак.

Глава 30

– Хотите так говорите, – поторопила его Зоя. – А то у меня дел невпроворот еще.

– Штука вот эта ваша, плов которая, по нраву нам пришлась. Потому мы очень вас просим варить нам