Дофамин - Лана Мейер

Это был поздний вечер. Помню, каким холодным ощущался мраморный пол под босыми ногами. Я выбежала в коридор на вилле, испугавшись приступа неконтролируемой агрессии своего мужчины. Помню, как обернулась на Кайса: его лицо было искажено яростью. Той самой, которую я уже так хорошо научилась распознавать. Я всегда понимала, что это гнев на грани, с оттенками неадекватности, но из-за своего тяжелого положения, со многим мирилась. Я думала, он изменится…к тому же, обратного пути я для себя не видела, как и выхода из этих отношений.

– Милый, послушай себя. Успокойся. Я ничего такого не сделала, – хнычу я и поднимаю руки в защитном жесте, пытаясь остановить его. Но он надвигается на меня быстро, с неминуемой скоростью…я делаю шаг назад, но за спиной уже не стена коридора, а пустота.

Мне некуда было бежать. Я забыла, что там лестница. Все воспоминания смазаны, я лишь помню резкий толчок, безжалостный и сильный.

Мир переворачивается, и я падаю. Падение длится вечность и секунду одновременно. Каждая ступень это новый удар. Плечо, голова, снова плечо. Удар смягчает лишь то, что лестница покрыта мягким ковровым настилом. Боль взрывается фейерверками за глазами. Мир кружится, распадается на осколки, собирается обратно. Я не могу поверить в то, что это происходит…самая сильная боль ощущается внизу живота, и она захлестывает меня с такой силой, что я не могу дышать. Воздух застревает где-то между горлом и лёгкими, отказываясь проникать внутрь. Я беззвучно кричу, ужасаясь тому, что даже издать звук мне сейчас неподвластно.

Бросаю взгляд вверх…

Кайс стоит наверху лестницы, мой взгляд ловит его крупный силуэт на фоне люстры. Бывший пристально смотрит на меня и не спешит спускаться, не сразу зовет на помощь, будто раздумывает, или рассчитывает на то, что я не выживу.

Мужчина, который говорил, что любит меня больше жизни, просто стоит и смотрит, как я истекаю кровью на его идеально чистом ковре.

Мир вокруг начинает плыть. Контуры кабинета размываются, голос Дэймоса доносится откуда-то издалека, словно через толщу воды. Я пытаюсь сфокусировать взгляд на его лице, но всё расплывается в серую пелену.

Мое сознание резко возвращается в реальность, концентрируясь на Форде. Я не заметила, как упала в обморок. Такое случается: воспоминания о той ночи невыносимы настолько, что мозг выключается, стоит мне только восстановить те жуткие картинки.

Первое, что я ощущаю, возвращаясь, это запах. Тот же терпкий одеколон с нотками дорогой кожи и мускуса. Рука Дэймоса бережно поддерживает мою голову, пальцы осторожно касаются моего виска.

Я пытаюсь открыть глаза, но веки такие тяжёлые, словно налиты свинцом. Во рту пересохло. Голова кружится, и тошнота подкатывает к горлу.

– Мия, – теперь в его голосе нет той стальной насмешки – только что-то похожее на… беспокойство? Нет, не может быть. Мне показалось.

Я с трудом приоткрываю глаза. Свет режет зрачки, и я морщусь. Постепенно картинка становится чётче. Я лежу на полу, голова покоится на чём-то мягком – на диванной подушке, понимаю я. Дэймос склонился надо мной, одна его рука под моей головой, другая лежит на моём плече.

Лицо его совсем близко. Слишком близко. Я вижу каждую деталь – острые скулы, зеленые глаза, в которых сейчас читается что-то, чего я не ожидала увидеть. Озабоченность? Или просто раздражение от того, что я осложнила ему жизнь, упав в обморок?

– Ты в порядке?

Я пытаюсь кивнуть, но движение отзывается острой болью в висках. Стон срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его сдержать.

– Не двигайся, – приказывает он, но это не тот холодный приказ, что был раньше. Это почти… забота?

– Когда ты последний раз ела? – вопрос застаёт меня врасплох.

– Не помню, – шепчу я, и голос звучит чужим, хриплым.

Дэймос качает головой, и на его губах появляется та самая усмешка – самодовольная, насмешливая, от которой внутри всё сжимается.

– Ну что ж, – произносит он медленно, и его пальцы скользят по моей щеке, убирая прилипшую прядь волос. – Все-таки ты уже на коленях. Хороший старт для наших отношений, – убедившись, что я в порядке и способна сама держать голову, он встает, но не помогает мне встать. – С этого ракурса я и хотел тебя увидеть, – замечает он, скалой возвышаясь надо мной.

Слова бьют больнее, чем физическая боль. Я чувствую, как слёзы снова наполняют глаза, но на этот раз я не даю им пролиться. Не дам ему этого удовольствия.

Я пытаюсь подняться, опираясь на локоть, но голова снова кружится, и я качаюсь. Его рука мгновенно оказывается на моей спине, поддерживая.

– Почему ты плачешь? Что он с тобой сделал? Душил тебя?

– Это неважно. Я согласна на твое предложение, – говорю я тихо, не глядя на него. От этих жутких воспоминаний, я вдруг осознала, что готова подписать все что угодно, лишь бы иметь возможность противостоять Кайсу. Я готова в любое рабство, лишь бы не к нему.

– Что заставило тебя так резко передумать? – допытывается Дэймос.

– Я обязана отвечать на этот допрос?

– Очевидно, он здорово напугал тебя. Кто бы он ни был, – Его голос низкий, почти ласковый, но в нём слышится сталь.

Я киваю, не поднимая глаз. Комок в горле становится больше, острее. Воспоминания накатывают волной, и я не могу их остановить.

Слёзы жгут глаза прежде, чем я успеваю их сдержать. Одна скатывается по щеке, и я яростно смахиваю её ладонью, но поздно. Дэймос всё видит. Он всегда всё видит.

– Из-за него? – вопрос звучит почти безразлично, но я чувствую, как воздух в комнате сгущается.

Я не отвечаю. Не могу. Горло сжимается, дыхание сбивается, и новая волна слёз размывает контуры его фигуры. Я ненавижу себя за эту слабость. Ненавижу, что он видит меня такой.

– Нет. Он не достоин ни единой моей слезинки, – выдыхаю я сквозь слёзы, голос дрожит.

И это абсолютная правда. Я плачу не из-за Кайса. И даже не из-за обиды за себя. А из-за…другого человека. Самого важного человека для меня.

– Я подпишу контракт. В конце концов…, – поднимаю глаза на Дэймоса. – Ты не можешь быть хуже него.

Слова вырываются сами, и я понимаю, что это правда. Хуже уже не будет. Хуже просто невозможно.

– Что ж, – произносит он медленно, и уголок его губ приподнимается в усмешке, от которой по спине бегут мурашки. – Раз ты уже на коленях… Покажу тебе демо-версию того, того что тебя ждет. Ты должна знать, что в фиктивные