Свободный брак - Ария Тес

Я ей нравлюсь. И я ей нужен.

Не признавайся, малышка, но со мной тебе не будет больно. Я огражу тебя оттого, что делает Хрусталев, и буду тебя греть, пока ты не созреешь, как маленький росточек.

Мой сладкий цветок.

Провожу носом по волосам и прикрываю слегка глаза.

От нее пахнет, как от чего-то чистого и внеземного, но в этой темноте мои порочные мысли берут верх.

Ненавижу их сейчас.

Потому представляю то, что не сможет оставить никого, даже самого последнего импотента, с холодным рассудком.

От нее пахнет нежностью и теплом. И она так хорошо подходит под мой бочок, будто родилась, чтобы спать именно здесь!

Малышка…

Слегка касаюсь ее ушка губами и…как-то моментально понимаю, что Ника ни хрена не спит.

Притаилась.

Но не дергается.

Не мешает.

Хочешь…да, девочка, ты этого хочешь.

Улыбаюсь…

- Не спишь… - шепчу, она слегка цепенеет, но потом сбрасывает морок и еле слышно спрашивает.

- Что ты делаешь?

- Не знаю.

Признаюсь честно. Я правда не знаю, что творю, что буду творить дальше, но знаю, что ловлю такой тонкий кайф, как даже в первый раз не ловил.

Она — совершенство.

- Не бойся… - касаюсь ее шеи губами совсем-совсем слегка, чтобы проверить.

Реакцию прощупать хочу, и она меня полностью устраивает.

Обычно, когда женщина чего-то не хочет, она резко отстраняется. Все ее тело закрывается, защищается, встает в глухую оборону. Тело Ники ведет себя иначе. Вместо того чтобы сбежать — она шумно выдыхает. А вместо того, чтобы закрыться, попкой подается прямо мне в пах.

О черт!

Шумно выдыхаю — пугаю ее.

- Прости, я…

Хочет сбежать, черт! Да что такое?! Он тебя бил что ли?!

Не позволяю. Кладу руку ей на бедро и тяну обратно.

- Чш-ш-ш…все хорошо…

Касаюсь губами ее яремной венки и слегка захватываю кожу, втягиваю в себя — сразу вырываю стон. Тихий совсем как мираж, но он реальный. Я его кожей чувствую и забираю себе в копилку лучших моментов жизни.

Как же меня ведет…

Прижимаю ее неосознанно еще ближе. Член требует свободы и полного покорения, и мне таких трудов стоит сдержаться, кто бы знал!

Спокойно, приятель! Рано! Спугнешь.

- Миша, так нельзя… - что и требовалось доказать.

Ника отрицает, при этом не пытается от меня отстраниться. Ха! Ну хорошо…

- Мы пьяные, - глухо шепчу, оставляя поцелуй за ушком, - И завтра сделаем вид, что ничего не было. Я не против.

- Я не…не знаю, я…

- Я знаю. Мы никогда не будем об этом говорить, обещаю. Просто расслабься и ни о чем не думай…

Давай же, Ника. Ну…не отказывайся. Прошу…я с ума сойду…

И она не дает мне этого сделать. Слегка кивает, я улыбаюсь, а потом прижимаю ее еще сильнее, впиваюсь в шею, покрывая кожу поцелуями, вдыхаю запах.

Дурею.

Меня натурально кроет, так что сам не замечаю, как подбираюсь к резинке ее пижамных штанишек.

Провожу по ним еле-еле.

Отторжения не происходит.

Аккуратно подсовываю подушечки пальцев — Ника тихо стонет. Отлично. Вторая рука забирается в ворот футболочки.

И меня простреливает!

Острые горошинки сосков так и ждут своей порции внимания, а когда я их касаюсь, Ника выгибается в спине и громко стонет.

Черт! Да когда у тебя в последний раз было?! Или ты всегда такая чувствительная?! Ма-а-аленькая…я безумно хочу попробовать тебя, но рано. По крайней мере, полностью.

Нарушаю еще одну грань, забираясь пальцами дальше. Веду по кряжевому белью и почему-то представляю белые трусики.

В член бьет наковальней.

Нет, я абсолютный мазохист. Хуже не придумаешь просто! Быть так близко к женщине своей мечты, но держаться за пределами границы, которую сам себе и определил.

Никакого секса.

Слишком рано.

Но я знаю только единственный способ заставить ее перестать думать о Хрусталеве.

Она ведь думает.

Маленькая бросила пару шуток с каким-то гнилым подсмыслом: мол, недостаточно хороша для…

Дура ты, Ника, дура! Это не ты «недостаточно хороша», а он! Ну ничего…самооценку мы тебе тоже наладим. Я для тебя все сделаю, клянусь, а пока только малое…

Стискиваю зубы, прикрываю глаза и плавно отгибаю трусики в сторону. Ника напрягается.

Чш-ш-ш…не бойся.

Рву этот страх в клочья, уверенно касаясь ее плоти. И она сразу стонет!

Улыбаюсь. Не знаю, ты настолько отзывчивая? Я так хорош? Или Хрусталев полный ноль в горизонтальном виде спорта? Да и плевать. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо.

Начинаю кружить медленно. Меня рвет. Ника часто дышит, льнет всем телом, выгибает спинку.

Главное — не опозорься — главное — не опозорься — главное — не опозорься!

Потому что яйца у меня гудят, как улей, который разворошили и потревожили.

Не облажайся! Не подведи меня!

Я ведь по тонкой грани иду. Она такая влажная, податливая, ласковая, как кошечка. Не поворочается, но трется…Черт! Ника! Прекрати!

А только хуже становится.

Я чувствую, как маленькие пальчики ведут по моему бедру, а потом ловко юркают под резинку штанов и с ходу сильно обхватывают ствол.

П*здец.

Не хотел, помнится, школьником снова быть?! А по итогу дрочим друг другу под какое-то тупое мыло, чтобы родители в соседней комнате не застукали.

Потрясающе.

Докатился.

Глухо усмехаюсь ей в волосы, толкаюсь бедрами в ладошку, она сбито шепчет.

- Тебе нравится?

Ох-ре-неть. Не помню, когда в последний раз меня об этом спрашивали. И звучит так…знаете? Как будто с девственницей, как будто реально в первый раз.

Уносит меня моментально.

Я поворачиваю ее на спину и раньше, чем она скажет что-то еще, целую страстно, ускоряя темп пальцев и языка. Она подмахивает мне бедрами, и сама ускоряется — следует за мной. Понимает.

Это так странно — ей не надо ничего говорить и никак наставлять. Ника за мной следует, читает знаки, язык тела, и просто делает…

Будто мы созданы друг для друга…

Глава 10. Я этого очень хочу

Ника

Я уже забыла каково это — просыпаться «вот так». Пусть на тесном для двоих диване, где неудобство окупается сполна: мы обнимаемся, как школьники, а мирное дыхание Миши жарит в макушку.

Улыбаюсь.

Неожиданно это очень нежно и ласково как-то. Он крепко обнимает меня, ногу еще закинул сверху,