Данте - Сэди Кинкейд

Боже мой! Они, должно быть, все слышали!

— Что там? — Данте кричит, начиная застегивать штаны.

— Извините, что беспокою вас, босс, но Джоуи здесь, — доносится голос с другой стороны.

Его брови хмурятся:

— Джоуи?

— Да, босс.

Он тихо вздыхает:

— Я сейчас выйду.

Он все еще хмурится, застегивая ремень.

— Кто такой Джоуи? — спрашиваю я, соскальзывая со стола и расправляя платье, поправляя порванные трусики, насколько это возможно.

— Ты скоро узнаешь, — говорит он, и я сопротивляюсь желанию закатить глаза.

Я выхожу вслед за ним из кабинета и иду по коридору, стремясь узнать, кто такой Джоуи. Судя по реакции Данте и тому факту, что его дважды беспокоили по поводу прибытия этого человека, он, очевидно, является кем — то важным или влиятельным.

Но когда мы добираемся до прихожей, там пусто. Данте, похоже, это не беспокоит, и он направляется в сторону кухни, я иду за ним по пятам. Гостям никогда не разрешается свободно разгуливать по дому, а это значит, что Джоуи не гость.

Когда мы заходим на кухню несколько секунд спустя, первое, что я замечаю, это, возможно, самая длинная пара ног, которые я когда — либо видел в своей жизни. Молодая женщина, вероятно, лет двадцати с небольшим, хотя она могла бы сойти за младше или старше, сидит за кухонным столом, положив ноги на столешницу, и пристально смотрит на нас.

— Джузеппина, что ты делаешь дома? — Данте спрашивает со вздохом, но на его лице появляется намек на улыбку.

Он рад ее видеть. Кто эта женщина с идеальными пухлыми розовыми губами и ногами, которым позавидовала бы супермодель?

— Ты знаешь, я ненавижу это имя, — отвечает она, драматично закатывая глаза и отбрасывая свои длинные темные волосы за плечи. Затем она пристально смотрит на него, ее лицо полно вызова, а в манере держаться сквозит высокомерие. Она точно знает, насколько она красива. Бьюсь об заклад, люди говорили ей это каждый божий день ее жизни.

— Что ты здесь делаешь, Джоуи? Я думал, ты остановилась у Лоренцо и Ани?

Что — то в том, что он только что сказал, выбивает ее из колеи, пусть и на самую короткую секунду. В ее глазах вспыхивает боль, прежде чем она поднимается и шагает к нему с широкой улыбкой:

— Я подумала, что ты, возможно, скучаешь по мне, старший брат.

Старший брат? У него есть сестра? Я много слышала о братьях Моретти по соседству, но никогда о сестре.

— Конечно, знаю. Но Лоренцо сказал мне, что ты проведешь лето в Италии, как только закончишь школу? — Данте отвечает.

— Хм.

— Все в порядке? — спрашивает он, снова глубоко хмурясь, и внезапно я чувствую себя незваной гостьей. Такое ощущение, что они ведут многозначительный разговор, хотя почти ничего не говорят.

— Все становилось немного… трудным, — говорит она, прежде чем на секунду закрыть глаза. Когда она снова открывает их, они мокры от непролитых слез. — И я подумала, что с таким же успехом могу вернуться домой. Сменить одну тюрьму на другую, верно? По крайней мере, здесь есть приличный Wi — Fi.

Тюрьма?

Если его вообще беспокоит то, что она только что сказала, Данте этого не показывает. Вместо этого он обнимает ее и целует в макушку. Она на несколько дюймов выше меня, но все равно выглядит карликом по сравнению с его ростом в шесть футов четыре дюйма.

Она кладет голову ему на плечо, и я вижу проблеск уязвимости в лице этой молодой женщины, которая называет свой дом тюрьмой. Он что — то говорит ей по — итальянски, и она кивает головой. Я не знаю, что он сказал, но подозреваю, что это были слова утешения, учитывая тон его голоса и мягкую улыбку, которая играет на ее губах. Но момент быстро проходит, и она отстраняется от него и пристально смотрит на меня, ее темные глаза сузились, когда она оглядывает меня с головы до ног.

— А ты кто? — спрашивает она, ее тон сочится презрением.

Я свирепо смотрю на нее в ответ. Не похоже, что я выбирала быть здесь.

— Это Кэт, она останется здесь на некоторое время, — говорит Данте, но его тон холодный и отстраненный. В нем нет ни капли той теплоты, которая была у него, когда он разговаривал с Джоуи. Нет того огня, который был там, когда мы были в его кабинете всего несколько минут назад. Он даже не смотрит на меня.

— Кэт? — спрашивает она, ее нос морщится от того, что я могу описать только как отвращение. Затем она берет брата под руку. — Давай, помоги мне распаковать вещи, и я расскажу тебе о моем лете.

— Конечно, — говорит он, но он отстранен, даже с ней сейчас. Он с нами на этой кухне, но его мысли витают в другом месте. Тем не менее, они вдвоем выходят из комнаты, даже не взглянув на меня.

Я стою как вкопанная и смотрю, как они уходят, из меня капает сперма Данте, и я чувствую себя более никчемной, чем когда — либо за всю свою жизнь, ну, за исключением… Нет, не ходи туда сейчас, Кэт!

Это последний раз, когда я позволяю этому человеку использовать меня. Чем скорее я смогу выбраться из этого проклятого дома, тем лучше.

Глава 15

Данте

После невероятно напряженного и эмоционального разговора с моим старшим братом о том, как нашей младшей сестре удалось пролететь полмира незамеченной, я зову Джоуи в свой кабинет.

— Лоренцо очень зол на меня? — спрашивает она, широко раскрыв глаза и выглядя невинно. Но она способна причинить больше неприятностей, чем мы оба, братья, вместе взятые.

— Да, он взбешен. Но я думаю, что прямо сейчас он немного отвлечен.

— Я знаю. Аня снова больна, и я не думаю, что Лоренцо даже хочет признать это, — говорит Джоуи, качая головой, когда мы сидим лицом друг к другу по разные стороны моего стола.

— Ну, ему потребовалось много времени, чтобы смириться с этим в первый раз, — напоминаю я ей, вспоминая вспышку ярости моего старшего брата, когда четыре года назад у его жены обнаружили рак.

— Я знаю. Что, если