Наследник для миллионера - Рина Старкова

Обречённо закрываю глаза, сжимая в руке мобильник, а длинные гудки всё ещё разрывают мёртвую тишину прихожей.

— Господин, вы впорядке? — шелестит Виктор где-то над ухом.

— Всё хорошо, — отшвыриваю пальто в сторону и плетусь к своему кабинету.

Неужели, она ушла навсегда?

Снова набираю номер Ники, и вновь обламываюсь. Она не отвечает. Игнорирует.

В кабинете сумрачно и пахнет сигарами. Вальяжно прохожу к столу и закуриваю. Наливаю дорогостоящий коньяк и вливаю в себя залпом.

Есть ли смысл бежать за ней? Она даже на звонки не отвечает!

— Что ты тут делаешь? — дьявольский голос отца за спиной рубит по нервам.

— Пью.

— Вероника где?

Там, где ей и место.

— Я не знаю, — пожимаю плечами и затягиваюсь сигарой, выпускаю в воздух несколько красивых колечек.

Голова кружится.

— Степан, ты мудак? — вопрос звучит, как лютая насмешка.

— Да, папа. Мудак, который очень устал, — закутываюсь в равнодушие, будто по щелчку отключив все свои истинные чувства. — Пожалуйста, оставь меня.

— Ты пожалеешь, что отпустил её, сын!

— Я не имею права держать её. Она не моя рабыня.

Отец стоит у двери ещё несколько секунд, кажущихся мне вечностью. А после выходит, нарочито громко захлопнув дверь.

_33_

***Наши дни***

— Вероника-

Слёзы брызгают из глаз, и я не могу собраться. Сознание подкидывает самые болезненные мысли, и я тону в собственной скорби. Наверно, любая мать сходила бы с ума, если бы её сына похитили.

Я не думала, что такое несчастье может коснуться именно нас. И, самое ужасное, прошло уже около трёх часов с момента пропажи Максика, а выкуп до сих пор не потребовали.

Что нужно похитителям, если не деньги? Волков богат, и об этом знает вся страна. Список подозреваемых растёт, а я бессильна. Что я могу?

— Вероника, прошу тебя, соберись! — муж вновь касается моих плеч и к себе прижимает.

Я была так сильно занята… В сердце поселилась вселенская обида на Стёпу за всё! Он не поддерживал Люду, когда она жила у нас после развода, проводил много времени на работе и, самое страшное, вдрызг разругался с собственным персоналом и отцом.

— Мне так страшно, Стёпа! Почему нет никаких известий?

Сердце ноет, будто его протыкают вязальной спицей, отравленной сильнодействующим ядом. Кажется, что я не переживу эту ночь. Если Максика не найдут, то моя душа покинет тело.

— Всё будет хорошо! — повторяет Стёпа, но голос его дрожит.

Он сам себе не верит.

Мы разрушили нашу семью. Собственными руками. Вместо разговоров по душам были только взаимные придирки и порицания, вместо прежней нежности и понимания — обоюдные вспышки ревности и гнева. Я злилась за каждую мелочь, сгорала от бешенства. А после мстила.

Мстила так, что чуть не переступила за границы дозволенного.

— Как думаешь, кто ещё мог похитить Макса? — суровый взгляд прожигает меня.

— Я не знаю, — качаю головой.

— Ты флиртовала с продюсером. Он мог?

Закрываю глаза и чувствую, как со стыда сгораю.

— Я не знаю, — выдыхаю.

— Ника, а Доминик? Он тоже вокруг тебя крутился. Доминик мог украсть ребёнка?

Молчу.

Сердце стучит в желудке и меня тошнит.

— Вероника, — Волков сильно сжимает мои плечи сильными пальцами и встряхивает.

— Что? — одними губами, беззвучно и сухо.

Я устала. Меня вымотала эта ситуация. Страх только усиливается, ведь нет никаких известий о сыне. А что, если моего годовалого малыша уже нет в живых?

Эта мысль, как выстрел в голову. Насмерть. В глазах темнеет, и тело становится ватным. Ноги подкашиваются.

— Эй, жёнушка, сейчас не время терять сознание! — Стёпа успевает поймать меня и поднять на руки, как невесомую пушинку.

Утыкаюсь в его шею и реву бесшумно. Слёзы обжигают лицо.

— Может, позвонить Ефиму Святославовичу? — пикаю я. — У него остались криминальные связи. Вдруг он поможет?

Кажется, что это последняя надежда. Я уже готова попросить помощи у кого угодно, лишь бы этот клубок начал распутываться. Пока не стало поздно, мы обязаны напрячь всех!

— Нет, Ника. Я не буду звонить отцу! — Стёпа вспыхивает и ставит меня на пол.

Покачнувшись, ловлю равновесие.

Отворачиваюсь к окну и залипаю на фонаре невидящим взглядом. Всё плывёт от слёз. Стёпа уже полгода не общается с отцом, но сейчас именно тот момент, когда мы все должны объединиться и забыть о старых обидах.

— Есть зацепка! — голос полковника Шилова врывается в слух резко и неожиданно, буквально оглушает меня. — Одна камера в вашем доме работала, засняла отъезжающую машину. Вот!

Стёпа наклоняется над телефоном полковника, а я стою в стороне.

— Вам знаком этот автомобиль?

Стёпа отрицательно качает головой.

— Ну, ничего. Пробили номера, посты ДПС уведомили, полиция работает в городе. Скоро найдём вашего сына.

Звучит неутешительно.

Шилов выходит из кабинета, и мы вновь остаёмся вдвоём.

— Ника, ты как? — Волков подходит ко мне, и я прижимаюсь к нему всем телом.

Сейчас его объятия — моё успокоительное.

_34_

***шесть месяцев назад***

— Вероника-

— Милая, — мягкая рука приземляется на моё плечо, тонкие пальцы сжимаются. — Ты опять не спала? — ласковый голос мамы обволакивает и успокаивает.

— Это нормально, что у Максика зубы так рано полезли? — глаза устало слипаются.

— У тебя первый зуб вылез в пять месяцев, — утешительная улыбка вовсе не утешает.

— Первый зуб, а у него уже температура. Что будет, когда полезут коренные, мама! — зарываюсь пальцами в волосах, обхватив голову руками.

— Всё хорошо будет, Вероника. Материнство — это, конечно, то ещё испытание. Но оно того определённо стоит!

Протяжно вздыхаю и вновь трогаю сыночка. Жар спал под утро, и я задремала прямо возле детской кроватки. А сейчас Максимка и вовсе не горячий.

— Может, он всё таки болеет? — шепчу себе под нос.

— Но нет ни кашля, ни соплей, — мама только разводит руками. — Это от зубов.

— Ладно, понаблюдаем ещё пару дней, — киваю собственным словам и поднимаюсь с неудобной трёхногой табуретки.

В мышцы будто иглы поставили. Спала в неудобной позе, шея затекла. И усталость накопилась за последние несколько дней.

Прохожу на кухню, мажу взглядом по свежему букету белоснежных пионов в трёхлитровой стеклянной банке и выхватываю с верхней полки кружку. Наливаю воду, засыпая на ходу. Пью жадными глотками. Нужно поспать.

Но как только голова касается мягкой подушки, на меня, как стая диких шакалов, набрасываются мысли о Волкове.

Где он? Чем занимается в этот мрачный понедельник в пять часов