Признания Элли Кэт (ЛП) - Кортни Коул

— Серьезно? — вежливо спрашиваю я, осторожно беря свой бокал с вином за ножку и отпивая из него. На самом деле, я бы хотела швырнуть его на край стола и использовать зазубренные осколки, чтобы порезать себе запястье. Но я натягиваю улыбку, чтобы скрыть эти суицидальные мысли. — Как с этим обстоят дела?

— О, пока все хорошо, — отвечает Брайан. — Я пока не получил ни одного ответа на свое объявление, но я связался с несколькими женщинами. Я думаю, что порекомендовал бы тебе этот сайт…и, возможно, ты скоро будешь готова встречаться, реально…

Он улыбается, и это напоминает мне, что он действительно хороший человек. И я чувствую себя виноватой за то, что минуту назад хотела вскрыть вену.

— Я не знаю, когда я буду готова встречаться, но я ценю совет, — говорю я ему.

Я скрещиваю ноги и в этот момент чувствую ошеломляющий толчок, а затем прилив острого удовольствия, когда яйцо, находящееся внутри меня, начинает жужжать.

Черт возьми.

Я вытягиваюсь по стойке смирно на своем сиденье, изо всех сил стараясь вести себя непринужденно и беззаботно, хотя вибрация ощущается чертовски приятно. Я оглядываю комнату в поисках Шейда.

Я нахожу его сидящим в тени в кабинке неподалеку. Он пристально смотрит на меня, его голубые, очень голубые глаза напряжены, когда он наблюдает, как я извиваюсь.

Он отпускает кнопку. Я знаю это, потому что жужжание прекращается. Мышцы моей матки опускаются с того места, где они были приклеены к брюшному потолку.

Шейд ангельски улыбается мне. Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь обратно.

Брайан пристально смотрит на меня.

— С тобой все в порядке? — спрашивает он с беспокойством.

Я улыбаюсь.

— Конечно. Я в порядке. Просто небольшая судорога в ноге.

И под этим я подразумеваю судороги в моей матке.

Мы продолжаем обсуждать идею Брайана о светской беседе. Он взволновал меня причинами, по которым Главная бухгалтерская книга не была сбалансирована в прошлом месяце на работе, когда Шейд снова нажимает на кнопку.

На этот раз я чуть не пробила крышу, потому что мои нервы все еще напряжены с первого раза.

Я судорожно вдыхаю и пытаюсь взять себя в руки, вцепляясь в края стола так сильно, что костяшки пальцев белеют.

Поскольку на этот раз жужжание угрожает свести меня с ума, и я изо всех сил пытаюсь выглядеть нормальной, я колеблюсь между ненавистью к Шейду и любовью к нему. Это мучительная боль/удовольствие. И это чертовски охренительно, потому что все вокруг меня продолжают ужинать, как обычно, потому что они понятия не имеют, что я нахожусь на грани оргазма прямо на своем месте.

Шейд отпускает кнопку, и я отпускаю край стола.

О, Боже мой!

Я медленно выдыхаю.

Я бросаю на Шейда едва заметный взгляд, и он снова блаженно улыбается.

Долбаный панк.

Словно прочитав мои мысли, Шейд немедленно снова нажимает на кнопку.

И я выгибаюсь дугой, прислоняясь к столу. Моя матка кричит, угрожая сжаться вплоть до оргазма. Я практически задыхаюсь, пока Брайан продолжает говорить своим скучным монотонным тоном.

А потом подходит официант, чтобы принять наш заказ на основное блюдо.

Я ожидаю, что Шейд смягчится, отпустит кнопку.

Но он этого не делает.

На самом деле, когда я готовлюсь произнести свой заказ, он увеличивает скорость.

Я вскрикиваю, и оба, официант и Брайан, обеспокоено смотрят на меня.

— С тобой все в порядке? — снова спрашивает Брайан. Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь снова.

— Хорошо. Я бы. Хотела. Пасту Альфредо. — Я говорю неестественно, но ничего не могу с собой поделать. Им просто повезло, что я сейчас не кричу. Черт возьми. Я собираюсь кончить, когда они оба пялятся на меня.

Я хватаюсь за стол, пока официант принимает заказ Брайана.

— Я. Сейчас. Вернусь, — умудряюсь выдавить я из себя.

Я вскакиваю из-за стола и практически бегу в дамскую комнату.

Всю дорогу яйцо приятно жужжит, выполняя свою работу по доведению меня до грани безумия. Когда я закрываю дверь, она распахивается, и на пороге стоит Шейд. Пульт дистанционного управления болтается у него в руке. Он отпускает кнопку, и мучительные/удивительные вибрации прекращаются. Он запирает дверь.

Затем роняет пульт дистанционного управления.

Он опускается на колени и задирает мне юбку, утыкаясь носом во внутреннюю поверхность бедра. Я зарываюсь руками в его волосы.

— Ты дьявол, — говорю я ему отрывисто, пока он лижет мой долбаный клитор. Затем он вытаскивает мое яйцо и бросает его вместе с пультом дистанционного управления.

— Я хотел почувствовать, как ты кончаешь, а не смотреть на это, — говорит он мне, прижимая меня к стене. Я снова слышу шуршание, а затем Шейд скользит в меня, длинный, толстый и насыщенный.

Черт возьми, черт возьми.

Я готова принять его из-за яйца. Никаких дальнейших прелюдий не требуется.

И я занимаюсь сексом в общественном туалете.

Это очень чистый и модный общественный туалет, но все же.

И это не имеет значения.

— Ты знаешь, насколько ты сексуальна? — Шейд шепчет мне на ухо, покусывая его.

Он прижимается ко мне, мышцы его торса вдавливают меня в стену, и это изысканное, чувственное ощущение. Его руки изгибаются, пока не обхватывают мою задницу, притягивая меня к себе.

Из-за яйца я кончаю ровно через две минуты.

Я безвольно падаю на Шейда, когда он напрягается, затем расслабляется.

Он только что кончил.

Я пристально смотрю на него.

— Ты кончаешь со всеми своими клиентками?

Вопрос задан еще до того, как я его осознаю. Потому что, честно говоря, я не хочу знать о других его клиентках.

Он ухмыляется мне сверху вниз, снимая презерватив и выбрасывая его в мусорное ведро. Его бедра с таким же успехом могли быть высечены из мрамора. Вот какой он мускулистый. Мои глаза прикованы к ним, пока он натягивает брюки и застегивает их.

— Я парень, Элли Кэт, — отвечает он. Я практически могу кончить в любое время и в любом месте.

Пока что, думаю я про себя, вспоминая, как у Рика Мудака начались проблемы с этим, когда он стал старше. Но я не говорю Шейду. Он поймет это примерно через пятнадцать лет.

— Теперь вторая часть твоей миссии — вернуться туда и поужинать как ни в чем не бывало, — говорит мне Шейд. — Ты можешь это сделать. Ты смелая и веселая.

— Я смелая и веселая, — твердо