Бывшие. Измене вопреки - Лера Лето

На этом моменте Димины брови поднимаются так высоко, что грозят побить мировой рекорд, если такой существует. Я рассказываю ему все, как было и мы приходим к выводу, что она вполне могла быть искренней. И думать тут особо не о чем.

Но мысль о том, что Лёша опять что-то планирует, все активнее и активнее крутится в моей голове.

Глава 32.

— Почему он бездействует?

Я расхаживаю по своему относительно новому кабинету, скрестив руки на груди. Аня впервые у меня в гостях на новом месте, восседает в мягком кресле и задумчиво покусывает нижнюю губу. Мы раньше часто обсуждали насущные проблемы вот так, диалогом, за чашкой кофе.

— Может он успокоился и все-таки решил оставить тебя в покое? — предполагает она.

— Маловероятно. К чему тогда любовница приходила? Говорила, что у него какие-то мои фотки, что говорит что-то обо мне… Не сходится.

Я хмурюсь, перебирая пальцами в воздухе. В груди разливается нервозность, она какая-то нетерпеливая и липкая, облизывает ребра изнутри. Мне страшно не нравится это затишье, оно обычно бывает перед бурей.

— Окей, давай вместе подумаем, что он может сделать?

— Попытаться еще раз меня уволить, — предлагаю я вариант. — Но тут разговором с боссом не обойдется, это все-таки Дима.

— Хорошо, увольнение не подойдет, тогда что? — Аня отпивает кофе из чашки, чёркая ручкой в блокноте.

Это такой формат брейнсторминга, который мы раньше часто использовали в учебе, а потом и на работе. Словесный пинг-понг, очень хорошо суммирует данные, собирает даже самые мелкие идеи в одну большую картинку, да и две головы всегда лучше одной.

— Разорить компанию? Но тут все кристально чисто, я проверяла, наши юристы смотрели, Ахмедова лично копала и ничего не нашла. Подставу мы раскусим, раз ждем. Как еще можно навредить компании?

— О, Ахмедова, это которая гений в сером бизнесе? Ну, тогда в самом деле чисто, она умеет раскапывать грязное бельишко. Что еще… Сайт хакнуть, базы данных клиентов, вот это вот всё.

— Тут вроде тоже все надежно, Дима же с Фадеевым дружит, помнишь, в нашей параллели был коротышка такой? Мы в школе все вместе учились.

— Конечно, помню, это же тот компьютерный гений. Его рожа еще со всех столбов одно время смотрела. Слушай, вот же выпуск у нас удачный, да? Сколько светлых голов.

Когда я думаю про светлую голову, я сразу представляю Лёшу, который гордился тем, что он натуральный блондин, которых сейчас немного осталось.

Он на полном серьёзе говорил что-то о нордической красоте, которая в дефиците и сокрушался, что у меня волосы темные, ведь для генетики это шанс на шаг влево от блондинистого наследия. Бррр. Аж мурашки по коже, как же я долго терпела это всё, не понимая, что он буквально красным флагом с надписью «абьюзер» передо мной размахивал.

— Вернемся к нашим баранам. Одному конкретному. Что еще? — вопросительно смотрю на Аню. Давай, мегамозг, думай. Мы же два самых крутых аналитика нашей параллели.

— У нет на тебя ничего серьёзного? Фото, видео, может письма какие компрометирующие? Не подумай ничего плохого, я просто и со шкафами с толпой скелетов буду тебя любить, — Аня улыбается так лучезарно, что я тоже начинаю улыбаться.

— Никаких компроматов. Я чиста аки ангел, никаких грешков за мной нет.

Это правда, у меня была довольно правильная и честная жизнь, все по правилам, никаких темных делишек и особых потребностей. И сейчас я очень себе за это благодарна.

— Умница, детка. Тогда что, самый вероятный вариант — по информационной безопасности. Просто предупреди Фадеева и дело с концом, он профессионал. Ну и сама по темным переулкам не ходи.

— Меня обычно Дима отвозит. Кстати, где он? Опаздывает, — смотрю на часы, и правда, уже полчаса как должен за мной заехать. В груди шевелится непонятная тревога, ведь он никогда не опаздывает, даже на пробки время закладывает правильно.

Именно в этот момент телефон пищит, оповещая меня о новом сообщении, и я судорожно сглатываю. На экране высвечивается сообщение от Лёши.

«Передавай привет своему птенчику. Надеюсь, он себя хорошо чувствует.»

Сердце падает, я начинаю судорожно соображать, что делать дальше. Показываю сообщение Ане, и она тоже начинает искать варианты.

Все наши мысли были о нанесении вреда компании, но ни одна из нас не задумалась о нанесении физического вреда ее владельцу.

Димин телефон оказывается вне зоны доступа, после отъезда с выставки его никто не видел, а было это три часа назад. Я думаю о самом плохом, заламываю руки, Аня отпаивает меня водой и Валокордином, который раздобыла у кадров, утверждая, что он не мог сделать ничего серьёзного.

Этого просто не может быть. Это просто Лёша, да, со связями, да, какой-то неадекватный, но все еще не криминальный авторитет, а мальчик из хорошей семьи. Возможно, у него извращенное понятие о справедливости, но до членовредительства он дойти не должен. Я слушаю ее и пытаюсь не скатиться в истерику.

Спустя еще час, в мой кабинет заходит секретарь. Несколько секунд она вся собирается с духом, тем самым просто уничтожив мои нервы, как-то мнется, но потом все-таки находит слова.

— Алиса, Дмитрий в больнице.

Глава 33.

Я не помню, как собираюсь, как еду в больницу, как спрашиваю, где находится Дмитрий Фёдоров. Клиника большая, явно платная, потому что внутри нет ничего похожего на наши обычные больницы. Я насмотрелась на них, когда мама сломала ногу в нескольких местах, со смещением и всеми пирогами, так что отлично помню все эти страшные душные коридоры с окошком в самом конце. Иногда даже с решеткой, наверное, чтобы не сбежали.

А тут явно кондиционеры, много окон и отличный свет, правда, совсем белый, но больница все-таки, ничего удивительного. Я пытаюсь думать о всякой ерунде, рассматриваю жалюзи, халаты медсестер, лишь бы не сойти с ума от волнения. Где ты, Дима? Что он с тобой сделал?

— А вы кем приходитесь пациенту? — спрашивает меня строгая дама в приемной.

— Я его девушка, — сиплю я и понимаю, что меня к нему, наверное, теперь не пустят. Пускают ведь только родственников, я ведь откуда-то это знаю, хоть и не помню откуда. Но в этот момент выражение лица женщины в больничном халате меняется на сочувствующее и это просто выбивает меня из равновесия.

И вот я стою перед палатой в полной панике и никак не решаюсь войти. А вдруг он при смерти? А вдруг у него множественные переломы? Мозг рисует мне ужасающие картины, в горле стоит ком, и я каждую секунду одергиваю себя.

Не плачь,