Прости за любовь - Федерико Моччиа

Машина карабинеров, поравнявшись с ними, тормозит, и им делают знак остановиться. Алессандро, кивнув, медленно подъезжает к поребрику. Карабинеры выходят из машины, он опускает окошко.

– Добрый вечер.

– Добрый. Ваши права и страховку, пожалуйста.

Кивнув, Алессандро открывает бардачок. Достает документы и протягивает карабинеру. Второй тем временем осматривает машину.

– Все в порядке. Кажется… – говорит первый. Но документы не отдает.

– А что там кричала ваша девушка, когда мы проезжали?

– Да ничего такого…

– Извините, мне хотелось бы услышать это от нее самой.

Алессандро поворачивается к Ники. Она смотрит на него.

– Ничего. Я просто кричала, что тоже хочу быть карабинером. Мы же ничего не нарушили?

В этот момент другой карабинер подходит к окошку Алессандро. Они встречаются взглядами. И узнают друг друга. Только сейчас до Алессандро доходит. Карретти и Серра, те самые карабинеры, что приходили к нему прошлым вечером.

– Добрый вечер… Это снова вы… А девушка тоже русская?

– Нет, эта – итальянка, и, кроме всего прочего, она хочет служить в армии. Она очень вас уважает.

Альфонсо Серра даже не смотрит на нее.

– Держите документы. А она пусть больше не высовывается из люка. Это опасно и отвлекает водителей встречных машин.

– Конечно. Спасибо.

– И благодарите Бога, что нам сейчас сообщили о краже. А то… После вчерашней истории с русскими девушками теперь еще эта… – И, не дав ему ответить, оба карабинера прыгают в свою «Альфу 156» и срываются с места.

Алессандро заводит мотор и молча трогается.

– Мне бы очень хотелось отвезти тебя домой… и живым – невредимым вернуться к себе…

– Где тебя ждут русские девушки…

– Что?

– Да-да, я слышала, что там тебе говорил карабинер, не глухая… Впрочем, чего еще можно ожидать от такого, как ты? Типичный охотник за иностранками. Обещаешь им работу, предлагаешь сняться в рекламе – давай, ты станешь звездой!.. и так далее, – чтобы затащить к себе в постель вместе со своими дружками. Молодец… Какой же ты жалкий тип… Давай вези меня скорее домой…

– Слушай, у меня дома был праздник. И дебилы соседи вызвали карабинеров, утверждая, что мы очень шумим. Хотя это была неправда.

– Да-да, конечно, я понимаю… Кто выигрывает – празднует, кто проигрывает – оправдывается. Вот ты и оправдываешься.

– Тогда я говорил о футболе. И вообще, я не собираюсь перед тобой отчитываться.

– Конечно, конечно…

– Мне нечего скрывать, а уж тебе отчитываться я вообще не собираюсь.

– Да, да. Здесь поверни направо и езжай прямо. Конечно, если бы не этот карабинер, ты бы никогда мне не рассказал об этой вечеринке с русскими.

– Да с чего бы я тебе это рассказывал? Там нечего и рассказывать-то.

– В конце улицы налево. Ты бы никогда мне не рассказал.

– Да кто ты такая? Невеста моя? С чего это я должен перед тобой распинаться?

– Совершенно верно. Дом тридцать пять, мы приехали. – Вдруг Ники ныряет вниз, исчезнув под приборной доской.

– Блин!

– Что случилось?

– Ш-ш-ш, мои родичи выходят из дома.

– Ну и что?

– Как «ну и что»? Если увидят меня с тобой, мало не покажется.

– Ты ведь только что сама сказала, что мы друг другу никто!

– Ну и что, все равно будут проблемы.

Алессандро смотрит на Ники: ее голова лежит почти у него на коленях.

– Слушай, если они тебя в такой позе застукают, проблемы будут и у меня тоже. Попробуй объясни им, что ты просто спряталась…

Ники смотрит на него снизу вверх:

– Ты что, озабоченный? А, верно, ты же обычно с русскими девицами…

– Ты опять? Знаешь, меня этими ревнивыми выходками не достанешь…

– Я не ревнивая. Скажи лучше, что там делают мои родители?

– Ничего особенного. Твоя мама… Я говорил тебе, что она очень красивая? Она стоит перед машиной и оглядывается. Что-то ищет.

– Меня ищет!

– Может быть… очень элегантная женщина… Ай! Ты что, укусила меня? – Алессандро потирает бедро.

– Я же предупреждала тебя: не говори о ней… И скажи спасибо, что это нога!

Она опять его кусает.

– Ай! – Алессандро снова трет ногу.

– Ну, что она теперь делает?

– Вынула сотовый и собирается звонить.

Через секунду звонит телефон Ники.

– Да.

– Ники, можно узнать, где ты?

– Мамочка, я уже иду домой.

– Что у тебя с голосом? Ты как будто нагнувшись говоришь.

– Да, у меня немного живот болит. – Ники улыбается Алессандро. – От тебя и в самом деле ничто не может скрыться!

– Кроме тебя. Слушай, мы с папой сейчас идем в кино с Маджори. Твой брат остается один. Я хочу, чтобы ты немедленно шла домой. Позвонишь мне по телефону и позовешь брата.

– Договорились.

– Учти, я хочу услышать тебя до того, как начнется фильм.

– Мама, обещаю тебе. Считай, что я уже у дверей.

Мама отключается. Ники слышит звук отъезжающей машины. Она тихонько вылезает из своего убежища и оглядывает улицу. Вдалеке замечает мамину машину.

– Слава богу, уехали.

– Ну вот, все обошлось.

Они некоторое время молчат. Ники улыбается:

– Такие моменты очень странные, правда?

Алессандро смотрит на нее. И думает: сколько же времени я никуда не ходил ни с кем другим, кроме Елены? Много. А теперь – с кем это я? С несовершеннолетней. Ну, если хочется полностью изменить жизнь, это даже и неплохо. Но проблема в том, что он не хотел менять жизнь. Ему было хорошо с Еленой. Да он и не собирался вовсе иметь дело с этой Ники.

– О чем ты думаешь?

– Ни о чем.

– Невозможно ни о чем не думать.

– Да нет, я правда ни о чем не думал.

– Ах так? Попробуй-ка на самом деле ни о чем не думать.

Минуту они молчат.

– Вот видишь? Это невозможно. Ну и ладно. Не хочешь говорить – не надо. Я пошла.

– Я тоже выйду – провожу тебя до дома.

Они молча идут по дорожке, ведущей к дому Ники. Дойдя до двери, Алессандро останавливается. И встает перед Ники, держа руки в карманах:

– Вот… Такой вот наполненный день получился… Созвонимся.

– Да, нам надо уладить наше ДТП. – Ники оглядывается на «мерседес». – Мне жаль, что я тебя и спереди поцарапала…

– Не переживай, я уже привычный.

– Мы можем заявить, что все это одновременно произошло. Мой ущерб значительно меньше твоего…

– Ни один страховщик не поверит, что все эти повреждения от скутера! Если только ты им не запустила в меня прямо с террасы!

Ники смеется:

– А что, так могло бы быть! Я видела такое на стадионе.

– Ладно, забудь.

– И успокойся ты; не делай меня виноватой более, чем есть на самом