Всему свое время - Ирина Быстрова

– Вцепиться в волосы – это сильно. Еще один способ реагировать на измену, – захихикала Светка, когда я рассказала ей о своих мыслях по поводу Димкиного семейного кризиса. – У Маруси один, у Витки – другой.

– Наверняка есть еще и третий, и четвертый, – сказала я. – Вот только, мне кажется, ты никогда не будешь знать заранее, как начнешь реагировать.

– Ну да, – продолжала Светка, – уйти – третий, ничего вообще не делать – четвертый. Насчет заранее… Я бы собрала все-таки чемоданы и удалилась. Скорее всего. А ты?

– А я всегда живу на своей территории, – ответила я. – Поэтому просто бы выставила за дверь, и все дела.

– Какие мы с тобой злые, – задумчиво проговорила Светка. – Или нет?

– Ой, слушай, хватит уже всякий бред нести. Лучше расскажи, что у тебя нового?

– А, фигня всякая. – И в течение следующих двадцати минут Светка трещала о том, на каких выставках побывала, каких успехов в деле освоения искусства росписи по шелку (Светка увлеклась в последние месяцы батиком) добилась, скольких человек отинтервьюировала и что нового узнала. – В общем, – подытожила она, – ничего особенного. Никаких жизненных перипетий. Не то что у Маруси.

Человек – существо престранное. Вечно чего-нибудь ему не хватает. И кстати, не потому ли мы проявляем столь сильный интерес к Марусиным делам, что у нас самих таких событий давненько не бывало? А вовсе не оттого, что мы такие чуткие и сердобольные? Я тряхнула головой, дабы отогнать эти неприятные мысли, и принялась торопливо рассказывать Светке о том, где была и что видела. У меня тоже есть своя жизнь. Мне абсолютно не нужны чужие события, чтобы чувствовать себя в тонусе. Чур-чур!

Наверное, может показаться, что я только и делаю, что сижу и обмусоливаю Машкину проблему. Просто потому, что только на эту тему и трещу.

На самом деле все обстояло не так. Один день сменял другой. Я не успевала их отслеживать – так много всего было пережито за время, прошедшее с момента Машкиного отъезда. Меня отправили на курсы по менеджменту, где я и торчала все вечера напролет. Наконец-то сдала на права и уже начала присматривать себе машину. А еще я целых два раза вырвалась в театр, что вообще-то при моем расписании настоящий подвиг. И три раза встречалась с разными приятелями и приятельницами. Нормальная жизнь мещанина большого города, озадаченного тем, как выжить в этом городе и даже получить при этом немного удовольствия.

А Машка… Я наметила себе срок – до конца сентября пытаюсь дозвониться до нее, а потом бросаю это занятие в связи с полной бесперспективностью. Захочет – сама прорежется.

За пять дней до намеченного мной срока в квартире раздался междугородний звонок. Я только вернулась с работы, еще не закрыла входную дверь, бросила ее открытой и понеслась на кухню, где висел телефон.

– Да! – заорала я, схватив трубку.

– Здравствуйте. – Сквозь легкий треск немного глуховато звучал мужской голос.

– Здравствуйте, – машинально ответила я. Кто это еще, черт возьми?

– Ирину можно услышать?

– Это я.

– Привет. – Голос стал слышен чуть лучше. – Это Петр.

– Что? – Я растерянно потерла лоб.

– Петр Рогов, помнишь? – В голосе промелькнуло нечто похожее на иронию.

– Помню, конечно, – буркнула я. – Просто не ожидала тебя услышать.

«Что с Марусей?» – билась в голове тревожная мысль. Почему мне звонит Петюня, который на дух меня не переносит? И тут…

– Где Марья? – холодно вопросил Петя.

– Что? – Я судорожно сглотнула слюну.

– Марья где? – Металла в Петином голосе прибавилось.

– Я не понимаю, о чем ты, – онемевшими губами проговорила я.

– Брось дурака валять, Зарубина! – Петин голос взметнулся ввысь и дал петуха. – Зови Марью, я хочу с ней говорить.

– У меня ее нет. – В горле запершило, я откашлялась и повторила: – У меня ее нет.

– А где же она?! – заорал Петя.

– Не знаю… – Я вообще перестала что-то понимать. – Я думала, дома… Мы давно с ней не разговаривали.

– Ведь врешь! – Петя продолжал орать. – Она бы сама не додумалась до такого! Она бы…

– До чего? – перебила я. – И вообще, перестань орать и говори нормально. Что она сделала?

– Она, – чуть сбавив тон, сказал Петя, – устроила тут натуральный скандал, расколотила столовый сервиз на двенадцать персон и ушла, хлопнув дверью.