Стук ее сердца - Айрис Джоансен

– Мне очень жаль, – тихо сказала Ева, протягивая извещение.

– Мне тоже. – Тед Даннер сунул листок в карман. – Я обещал ему присматривать за тобой. Ты не против? Я обязан выполнить его просьбу. Мешать я не стану.

– Я не против. – Она протянула руку и дотронулась до его плеча: – Может быть, заглянете к нам как-нибудь на обед? Готовлю я паршиво, но у моей матери получается очень даже неплохо.

Тед Даннер покачал головой:

– Нет, спасибо. Не хочу навязываться. У вас своя жизнь. – Он улыбнулся через силу и осторожно погладил Бонни по щечке. – А ведь она на него похожа? Вот будет красавица.

– Да, похожа. – Если ему хочется видеть в Бонни черты своего племянника, что ж, она не станет разрушать его иллюзии. – Для меня каждый день с ней – счастье.

– Понимаю. Что ж, мне пора. Я лишь хотел рассказать тебе о Джоне. У него ведь и не было никого, кроме нас с тобой. Прощай, Ева! Заботься о малышке. – Он кивнул и, повернувшись, медленно, прихрамывая, пошел по улице.

– Непременно. – Некоторое время Ева смотрела ему вслед, чувствуя подступивший к горлу комок. Тед Даннер не был стариком, но раны и горе давили ему на плечи.

Бонни заплакала, и Ева, обернувшись, увидела, что малышка выронила розового кролика, которого ей подарила Сандра. Она наклонилась, подобрала игрушку и отдала дочери. Бонни довольно заулыбалась – ребенку для счастья нужно так мало. К тому же ее дочурка была самым светлым, самым солнечным ребенком на планете.

– Что ж, милая, пойдем домой. Что-то не хочется мне сегодня гулять.

Тем не менее у дома они остановились возле зеленой скамейки, которую Ева по привычке называла «скамейкой Розы».

– Посидим немножко на солнышке, ладно? – Она опустилась на скамью и повернула коляску, чтобы видеть Бонни. – Если я расстроилась, это еще не значит, что страдать должна ты.

Расстроилась. Тысячу раз Ева говорила себе, что их с Джоном отношения сводились исключительно к сексу, но сейчас это уже не имело значения. Частичка ее жизни оторвалась от земли и растаяла. Притворяться, будто ничего не случилось, она не могла. И не хотела. Тем более сейчас, глядя на улыбающуюся дочь.

Хотя – вот странно! – Бонни уже не улыбалась, а серьезно смотрела на мать, словно чувствуя ее смятение. Ева и раньше замечала, что малышка удивительно точно улавливает нюансы ее настроения. Игра воображения? Может быть. Но Ева знала – между ними существует особая связь.

– Его больше нет, дочурка, – тихо сказала она. – Он был твоим отцом, а я даже не знаю, что рассказать тебе о нем. Я ведь и сама мало его знала. Но каждый человек должен знать что-то о тех, кто привел его в этот мир. Я ничего не знаю о своем отце. Сандра не желает о нем рассказывать. Думаю, он сильно ее обидел. Меня твой папа не обижал. – Нет, не обижал. Но он пробудил ее, растревожил ее чувства и подарил прекрасные, восхитительные мгновения, навсегда остающиеся в памяти женщины. – Я знаю, он нес боль в себе, хотя и не говорил об этом. А еще я знаю, что он был сильным, красивым и ни разу мне не солгал.

Бонни крепко держала розового кролика, но при этом не сводила глаз с матери.

– Ты этого еще не понимаешь. – В глазах защипало от навернувшихся слез. – Я и сама не всегда понимаю. Но мы постараемся… вместе… Может быть, я все пойму, когда расскажу тебе о нас. – Она утерла глаза. – Хотя многое там не для детских ушей… придется вырезать… – Ева нервно рассмеялась. – А жаль. Потому что именно в том акте ты и выходишь на сцену. А еще… ничего прекраснее у меня в жизни не было. – Она наклонилась и поцеловала Бонни в щечку. – Да, чудесное было время.

Ева откинулась на спинку скамейки.

– Пожалуй, лучше начать сначала. Я встретила твоего папу жарким летним вечером, здесь, рядом с тем местом, где мы сейчас сидим. Он пришел на помощь и спас меня, как герой в тех сказках, которые я почитаю тебе, когда ты немножко подрастешь. Звали его Джон Галло…