Констанция. Книги 1-6 - Жюльетта Бенцони

В ответ Калиостро предпочел промолчать.

— Желаю вам всего наилучшего, — с язвительной улыбкой поклонился Бомарше. — Надеюсь, что запасы философского камня у вас еще не иссякли. Какая жалость, что вам все время приходится менять его на бессмысленные золотые безделушки.

Госпожа де Сен-Жам, поначалу присутствовавшая при разговоре, затем неожиданно покраснела и удалилась.

Граф и графиня де ла Мотт тем временем стояли в дальнем углу салона, о чем-то споря и жестикулируя.

Кардинал де Роан, выражая явное нетерпение, едва-едва дождался, пока граф Калиостро освободится. Подозрительно оглянувшись по сторонам и убедившись в том, что их никто не подслушивает, великий капеллан Франции взял графа Калиостро под локоть и отвел в сторону.

— Я хотел бы сказать вам кое-что, граф… — неуверенно начал он. — Но не знаю, стоит ли это делать.

Калиостро изобразил на лице живейшую заинтересованность.

— Разумеется, стоит. Я прекрасно понимаю, ваше высокопреосвященство, в какой сложной ситуации вы находитесь. Обычно люди вашего сана и положения сами являются духовниками. Но, в конце концов, ведь кто-то должен исповедовать и вас. Почему бы мне не осмелиться и не взять на себя такую роль? Можете не сомневаться, я сохраню все ваши тайны. Правда, на счет отпущения грехов мне будет труднее, но я надеюсь, что вы сможете найти какой-либо выход.

Кардинал едва заметно побледнел.

— Нет… Да… Э-э…

Он замялся и, не зная, что сказать дальше, достал из-за пояса четки. Калиостро терпеливо ждал. Наконец кардинал решился.

— Я хотел бы попросить вас, граф, не думать над смыслом того предсказания, которое сделал для меня дух Карла Стюарта.

Калиостро наклонил голову.

— Вот как? Почему же?

Кардинал облизнул сохнущие губы.

— Дело в том… Дело в том, что я знаю… Мне известно это имя.

Калиостро кивнул.

— А я и не сомневаюсь в этом. Я уверен в том, что духи никогда не ошибаются. К сожалению, большинство тех, с кем мне приходится сталкиваться в салонах, подобных салону госпожи де Сен-Жам, увлечены спиритизмом только потому, что таким образом отдают дань моде. Большинство из них не верит тому, что вещают духи. Но я, как человек, знакомый с тайнами мироздания и обличенный возможностью общения с потусторонними силами, совершенно уверен в истинности происходящего. Так, значит, вы сказали, что вам знакомо это имя?

— Да.

Калиостро вел разговор осторожно, чтобы не спугнуть своего собеседника.

— Предположим, что вам известна некая Мария.

Кардинал неожиданно поднял голову.

— Она известна нам обоим.

На лице графа Калиостро появилось выражение глубочайшей заинтересованности.

— Вот как? Значит, вы, ваше высокопреосвященство, хотите доверить мне некую тайну. Я вас правильно понял?

Кардинал молча кивнул.

— И тайна эта связана с некой Марией, — продолжил Калиостро. — Ну что ж, я надеюсь, что смогу хоть чем-то помочь вам.

Голос кардинала задрожал.

— Да, да. Прошу вас, граф, помогите мне. Я не знаю, что делать. Это так… тяжело. Я готов… Я готов на все. Лишь бы… Лишь бы она обратила на меня внимание.

В глазах итальянского графа появились блуждающие огоньки.

— Значит, вы знакомы с ней и испытываете к ней… м-м… определенные чувства, но она ничего не знает об этом.

Кардинал заискивающе улыбнулся.

— По-моему, она догадывается.

— Ах, вот как?

Похоже, что эта тема столь живо заинтересовала графа Калиостро, что он мгновенно позабыл об усталости, тяжести общения с духами и, руководствуясь одними только благими побуждениями, решил прийти на помощь страдающему кардиналу.

— Итак, ее зовут Мария, — задумчиво произнес итальянец. — Как давно вы знакомы?

— Семнадцать лет, — без раздумий ответил кардинал.

— И где же вы познакомились?

На сей раз де Роан замялся.

— Э-э, при дворе одной высокотитулованной особы.

— Хорошо, мы не будем уточнять, при каком дворе. Меня сейчас больше интересуют ваши и ее чувства. Значит, вы испытываете к ней… страсть?

Де Роан испуганно оглянулся. К счастью, граф и графиня де ла Мотт были столь заняты друг другом, что не обращали внимания на тихо разговаривавших Калиостро и де Роана. Госпожа де Сен-Жам по-прежнему отсутствовала в салоне.

— Вы хотите, чтобы она узнала о ваших чувствах? Хотите сделать это любой ценой? — спросил Калиостро. Кардинал уверенно кивнул.

— Да, меня не остановят никакие преграды. Если бы вы знали, милейший граф, сколько денег уже истратил на то, чтобы организовать тайную встречу с ней, но увы, — де Роан развел руками, — у меня ничего не получилось. Но для начала я хотел бы узнать о ее чувствах по отношению ко мне. Пока вас не было в Париже, граф я думал, что дело мое безнадежно. Калиостро неожиданно поднял руку.

— Простите, ваше высокопреосвященство, что перебиваю вас. Она замужем?

— Да.

— И эта дама высокого положения?

Глаза кардинала де Роана затуманились. Очевидно, он представил себе свою возлюбленную и не смог совладать с чувствами.

— Да, она замужем, — едва слышно прошептал великий капеллан Франции. — Она занимает такое высокое положение, что я даже не смею и мечтать о ней.

Калиостро задумался.

— Ну что может быть выше, чем…

Он осекся.

— Нет, нет, этого не может быть. Прошу вас, ваше высокопреосвященство, опровергните мои сомнения. Я только что подумал об одной высокой особе, которая могла бы быть вашей возлюбленной. Но это…

Повернувшись спиной к супружеской паре де ла Мотт, кардинал де Роан покопался в складках мантии и достал медальон на длинной цепочке. Это была тончайшая работа итальянских ювелиров, покрытая инкрустацией и вензелем. Кардинал подошел чуть поближе к подсвечнику, прикрепленному к стене, и, раскрыв медальон, продемонстрировал графу Калиостро находившийся внутри портрет. Это была королева Мария-Антуанетта.

Калиостро едва удержался от радостного восклицания. О такой удаче он не мог и мечтать. Человек высочайшего положения, великий капеллан Франции, кардинал, обращается к нему с просьбой оказать содействие в амурных делах. А его возлюбленной оказывается ни кто иная, как королева Франции. Да, это была неслыханная удача. Нельзя упустить такой шанс. Только бы не спугнуть эту важную птицу, только бы не спугнуть…

— Ваше высокопреосвященство, я глубоко преклоняюсь перед вашим чувством.

Калиостро церемонно поклонился.

— Сила вашей страсти и сила вашего терпения поистине достойны восхищения. К сожалению, в моей жизни не было ничего подобного. Я был так занят науками что больше ничто в этой жизни не занимало меня. Кое о чем мне приходится сейчас сожалеть. Но, поверьте, ваше чувство достойно восхищения.