Не смогу жить без тебя - Кейтлин Крюс

— Со мной произошла обыденная история, — ответила Сьюсан. По его взгляду было ясно, что он не понимает. Она объяснила: — Я была еще подростком, когда родители сказали мне, что меня обещали тебе в жены. И поверь мне, я четко представляла, для кого я себя готовлю. Ты — великий и великолепный Леонидас Бетанкур. Я смогла бы отыскать тебя с завязанными глазами в темноте.

— Я не ответствен за фантазии школьницы, — процедил он.

Сьюсан кивнула с таким видом, словно она ожидала от него таких слов.

— В день нашей свадьбы ты постарался донести до меня, как мало тебе важны те вещи, которые важны для меня. К примеру, мои мечты о том, чтобы ты относился ко мне так, как положено мужчине относиться к своей невесте. И я с этим согласилась, потому что моя мать объяснила, какое мое место в твоей жизни.

— Тебе было девятнадцать, а я был весьма занятой…

— Но потом ты умер, — продолжила Сьюсан, будто не слыша его слов. — Тебе не приходило в голову, насколько проще мне было бы выйти за кого-нибудь еще?

— Ты стала бы двумужницей. Но при чем здесь наши отношения, которые ты так тенденциозно описала?

— Не уверена, что выбрала бы слово «отношения», чтобы описать помолвку на расстоянии, свадьбу, когда ты разговариваешь исключительно со своими деловыми партнерами, твою смерть и воскрешение, мою неразумную попытку помочь тебе…

— Сьюсан. — Губы у него вытянулись в струнку. — Я до сих пор чрезвычайно занятой человек, как ты, несомненно, сознаешь. Твою пламенную речь можно было изложить в письме и прислать. Зачем ты преодолела тысячи километров, чтобы сделать это лично?

Она с минуту молча смотрела на него, и он не мог отделаться от ощущения, что внутри у нее дрожь. Что она вовсе не так спокойна, как хочет казаться.

— Все были крайне заинтересованы в моем повторном браке, Леонидас. Меня запугивали, пытались мною манипулировать, подталкивали и подгоняли к этому решению. Никто не воспринимал меня всерьез, не считался со мной. Я нужна была лишь в роли невесты у алтаря. Но я проявила стойкость.

— Да. И твоя стойкость делает из тебя героиню, — сухо заметил Леонидас. — Ты превратилась в, возможно, самую влиятельную женщину в мире бизнеса. У меня сердце обливается кровью от твоей жертвы.

— Я была стойкой из-за тебя. А ты самоуверенный… — Она оборвала себя, перевела дух, и голубые глаза снова просверлили его. — Я была стойкой из-за тебя, — повторила Сьюсан. — Потому что в моей голове застрял твой образ.

— Основанный на чепухе из таблоидов и на волшебных сказках.

— Не только. Ты танцевал со мной на свадьбе, — тихо, но твердо поправила его она. — Ты обнимал меня, и мне казалось, что я для тебя… все. Желанная женщина. Жена. Всего на минуту я в это поверила. Поверила, что все у нас получится.

Леонидас ничего ей не ответил. Он помнил тот танец, но сейчас готов задушить ее в объятиях. Это было похоже на зуд.

Сьюсан двинулась к нему, в голубых глазах возбужденный блеск.

— Я занималась компанией четыре года. Я превратила себя в икону. В недосягаемую вдову. В легенду Бетанкуров. И все это время я искала тебя.

— Никто тебя об этом не просил, — сердито ответил он. — Надо было оставить меня на той горе. Никто тебя не обвинил бы. Черт, все плясали бы от радости.

— Я искала тебя и нашла. — Сьюсан словно не слышала его. — Я вызволила тебя оттуда. Я даже усладила тебя своей невинностью, которую сохраняла все эти годы. Но, как и все остальное, ты не счел это подарком.

— Прости. — Он выпрямился во весь рост, голос у него прозвучал с презрением. — Ты проделала этот путь, лишь бы напомнить мне, что я должен вручить тебе благодарственную грамоту? Что ж, я дам указание секретарю напечатать ее как можно скорее. Это все?

Сьюсан покачала головой — не такого ответа она от него ожидала.

— Ты хорошо знаешь своих родственников, так что можешь представить, как далеко они зашли в своих стараниях контролировать меня, чтобы урвать побольше.

Это правда, и Леонидас прекрасно это знал. И в то же время не хотел знать.

— Я не один год избегала первой пить из бокала, — сказала Сьюсан. — Потому что не хотела обнаружить, что меня уже выдали замуж и я нахожусь под одной крышей с каким-нибудь Бетанкуром, а затем признана больной и отправлена в сумасшедший дом. Как ты считаешь — это смешно?

Леонидас думал о том, что если она не уйдет — и поскорее, — то он сделает что-то такое, о чем впоследствии пожалеет. Например, забудет, что он сам же отослал ее от себя.

— Понятно, — произнес он. — Ты действительно заслуживаешь благодарственную грамоту.

Сьюсан подошла к нему почти впритык. Он видел, что она по-прежнему дрожит, и тут его осенило, что эта дрожь не от страха или волнения.

А от возмущения.

Она в ярости. На него.

— Я хотела уйти, когда мы вернулись домой из Айдахо, но ты упросил меня остаться на какое-то время, — напомнила она.

— Упросил? — Он засмеялся. Или скорее заставил себя засмеяться. — Вероятно, в твоей памяти не меньше провалов, чем в моей.

— Самое смешное, что я знала: ничего из этой затеи выйти не могло. Мы с тобой обречены быть здесь.

Он промолчал. Лишь стоял перед ней… раздавленный. Ничто больше не имеет значения, раз она ушла от него.

Наверное, жизнь, пусть застывшая и заполненная исключительно делами компании, намного лучше, чем то, что происходит сию минуту.

— Я беременна, Леонидас. — Она произнесла эти слова так, словно они причиняли ей боль. — Ты понимаешь, что это значит?

— Разумеется, — хмыкнул он.

И тут Сьюсан повела себя совершенно необычно и непредсказуемо — она его ударила.

Она сложила ладонь в кулак и ткнула ему в грудь. Не больно и не настолько сильно, чтобы он пошатнулся, но это было так неожиданно… Никто не отваживался на такое.

Леонидас уставился на Сьюсан, на ее кулачок и почувствовал, как внутри рокочет что-то грозное и требовательное.

— Советую прежде подумать, что ты собираешься делать, — тихо произнес он. Очень тихо.

— Я твоя жена, — так же тихо и нарочито спокойно ответила Сьюсан. — И мать твоего ребенка. Что бы ни случилось, и то и другое неизменно.

Она крепче сжала кулак. Неужели опять его ударит?

— А как же развод, о котором ты просила?

Сьюсан снова его ударила, на это раз сильнее.

— Ты трус, — заявила она.

Рокот и рев, грохочущие у него внутри, вырвались наружу. Леонидас схватил ее кулак и отвел от своей груди, словно опасное оружие. И, не колеблясь, притянул ее к себе и сжал ей бедро другой рукой.

— Повтори это снова. — Он приблизил к ней лицо. — Ну же. И увидишь, что произойдет.