48 причин, чтобы взять тебя на работу - Стелла Грей

Меня словно острым крюком под ребро подцепило и потянуло вперед.

Через пять минут я поворачивал ключ зажигания в машине, откровенно не понимая, нахера сейчас это делаю и зачем еду в дешевый район маленькой мисс Николс. Хотя, почему не понимая? Мне хотелось с ней поговорить. Увидеть… сказать…

Что сказать, мать его?!

Не знаю!

Наверное, оправдаться.

Все же я не настолько конченый урод, чтобы заставлять девчонку со мной спать, потому что у нее сестра раком болеет…

* * *

/Алисия Николс/

В смартфоне я обнаружила несколько пропущенных вызовов от мисс Росс – социального педагога, обещавшего выдать мне перечень тем и расписание для Шин, и тут же вспомнила о своем обещании зайти в школу в субботу.

Черт бы побрал Томаса Матисона!

Дорога прошла словно в тумане. Я механически переставляла ноги, даже не помню, как дошла до остановки, села на нужный автобус, а после доехала до школы. И очнулась я лишь от едва не случившегося столкновения с велосипедистом на проезжей части.

– Эй, идиотка, смотри, куда прешь! – прошипел мужчина, продолжая движение.

Машины, остановившиеся в ожидании, пока я не пройду, нетерпеливо просигналили. А у меня стремительно билось сердце, похолодели ладони… Надо быть поосторожнее!

Быстро пересекла проезжую часть и, миновав коротенькую аллейку, отправилась в школу. Мисс Росс уже ждала и сначала расспросила про состояние Шин, поинтересовалась, чем она занимается, искренне посочувствовала и прочее, прочее, но у меня просто не было сил подробно отвечать и слушать.

Я устала, жутко устала! Кое-как, односложными фразами, заверила, что все идет хорошо, что скоро даст результаты новая терапия, после которой ей будет в разы лучше и, взяв задания со сладостями, которые передали школьные друзья сестренки, вежливо поблагодарила добродушную женщину и на слабых ногах отправилась к себе. В свою, пусть убогую и съемную, но родную квартирку.

По пути почувствовала новый приступ пока еще зарождающейся истерики, зашла в магазин и на все те копейки, которые у меня были, купила дешевый виски.

Бронкс – ущербный район, а после Бруклина и Манхэттена эта разница была еще более заметной, и это давило на меня, усугубляя и так паршивое состояние. Едва я зашла в подъезд, услышала приглушенный противный ор пьяного соседа. Он кричал, ругался на несправедливость жизни и тупых шлюх и, кажется, бил оставшуюся мебель.

Да, тихий вечер мне не светит. Даже не предполагая, настолько же я окажусь права, поднялась на второй этаж.

Квартира встретила меня в свои объятия пустотой и одиночеством, отдающей тихой и печальной обреченностью. У меня, благодаря "толстым" стенам, еще отчетливее слышался дебош Хуго Бланка, пьяницы и, как мне казалось, наркомана с давно поехавшей крышей. Простояв пару минут, не проходя дальше коридора, я выслушала гневную речь на английском вперемешку с испанским языком и вдруг, не выдержав, крикнула:

– Да заткнись ты уже ко всем чертам! – мой злой голос звонко разбился о резко наступившую тишину.

Мелькнула мысль – это затишье перед бурей.

Хлопнула дверь соседа, явно ударившись об стену, а после тяжелые шаги раздались в направлении моей квартиры. Мне бы убраться подальше, спрятаться, но я не смогла сделать ни шагу, не отрывая глаз от двери, которую Хуго дернул на себя.

Страх полностью захватил мое тело.

Рывок! Моя дверь не поддалась. Последовал удар ногой и новая порция разъяренных криков!

А из моих ослабевших пальцев скользнула ручка пластикового пакета, и с глухим звуком пакет упал на пол. Бутылка, находящаяся в нем, разбилась вдребезги, и темно-коричневый дешевый виски разлился, смешавшись с осколками, пачкая чистый пол. Терпкий запах алкоголя повис в воздухе, олицетворяя аромат моего дикого страха. Но это где-то там, за гранью сознания и моего понимания.

А в реальности последовал еще один рывок! И хлипкий замок, который охранял мою бедовую голову, не выдержал, ломаясь под яростным ударом. Дверь повисла на едва держащихся петлях.

Словно проснувшись от кошмара наяву, я увидела в проеме пьяницу с горящими необузданной злостью глазами, которые ярко выделялись на смуглой коже латиноамериканца, а еще… в правой руке он сжимал нож. Крик застрял в горле, так и не вырвавшись на свободу.

– Ну что, тварь? – дерганый шаг в мою сторону. – Кричать будешь, сучка?!

Я задыхалась, беспомощно пытаясь заорать, чтобы хоть кто-то помог! Слезы совсем не вовремя появились на моих глазах, застыли, размывая мне обзор, показывая этот момент сквозь соленую призму.

– Бу-у-дешь, – зло протянул мужчина, делая еще шаг.

И я все же смогла сорваться на бег, хотя и понимала, что все уже кончено.

Я столкнулась со стеной, не сумев вовремя остановиться, резво оттолкнулась от обжигающего холодом бетона и вбежала в комнату… В тупик! От понимания своей ошибки, хотелось кричать, но я по-прежнему не могла издать ни звука, лишь судорожно вдыхала воздух, вслушиваясь в приближающиеся шаги. Дверей здесь не было, а единственное окно было забито ржавыми решетками.

– Ты решила поиграть? – расхохотался Бланка. – Сейчас я тебя догоню… – и вновь смех, озлобленный и ненастоящий.

До боли сжала кулаки, просчитывая пути отступления. Мне нельзя умирать! Шин, ей необходимо выздороветь! Я обязана выжить, даже не для себя. Для нее!

С трудом поворачивая голову, начала озираться в поисках чего-то тяжелого, чем можно было бы запустить в негодяя.

Мой беглый взгляд остановился на какой-то уродливой статуэтке, бог знает откуда взявшейся здесь, и я, преодолевая оцепенение, кинулась к ней, чтобы вцепиться дрожащими пальцами.

В этот момент из коридора раздался глухой удар, а потом что-то упало и… Бланка ворвался в комнату!

Я, зажмурилась, и что есть силы кинула предмет в вошедшего.

– Твою мать! – прошипел… Томас?!

Резко распахнула глаза, чтобы оценить ситуацию и удостовериться, не послышался ли мне голос Матисона. Нет, он был, настоящим, стоял в дверном проеме, не сводя с меня своих карих глаз. В глазах мужчины плескался целый спектр эмоций: от ярости до растерянности.

От осознания, что он здесь, меня всю затрясло, заколотило так, что я рухнула на пол и отползла подальше к стене. Вжалась в угол и горько зарыдала. Слезы прорвались наружу.

– Тише, – он кинулся ко мне, преодолевая в несколько шагов разделяющее нас расстояние. – Все закончилось.

Еще сильнее вжалась в стену, хотелось кричать, чтобы меня не трогали, но я глотала слезы и давилась собственными всхлипами.

– Глупая дурочка, почему ты раньше не сказала? – несмотря на все мое сопротивление, он притянул меня к себе, обнимая и позволяя немного раскачиваться из стороны в сторону. – Почему я должен узнавать об условиях твоей жизни и больной сестре сам?