Уроки плейбоя - Мелани Милберн

— Я знаю, что я делаю.

— Не хочу, чтобы что-то испортило мою свадьбу. — Мадлен поджала губы. — Ты практически разрушила мой двадцать первый день рождения той глупой связью с сыном дипломата. Надеюсь, ты не собираешься повторить историю.

Лотти вздрогнула, словно сестра отвесила ей пощечину. А что по поводу того, что произошло с ней? Что по поводу того, что ее эксплуатировали? Так оскорбили и унизили?

— Если ты так беспокоишься, что я все испорчу, с чего ты попросила быть организатором твоей свадьбы?

— Потому что мне жаль тебя.

Слова взорвались в комнате, как ручная граната.

Лотти сглотнула, прогоняя болезненный комок в горле. Жалость. То, что она ненавидела больше всего на свете.

— Ты согласилась на приезд Лукки Чатсфилда, чтобы он разнообразил мою жизнь?

В глазах сестры появилась твердость.

— Ты можешь иметь связь с ним, но воздержись от попадания в заголовки. Это самый важный день моей жизни, и я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, был на сцене.

Стоило Лотти зайти в бар, и Лукка понял, что она расстроена, — не по лицу, но по позе, осанке. Казалось, на душе у нее невидимый груз, который в любой момент может упасть. Лукка подвинул ей стул.

— Кажется, тебе нужна пара бокалов шампанского, чтобы расслабиться.

Она избегала встречаться с ним взглядом.

— Прости, я опоздала.

— Две минуты — это не опоздание. — Лукка ласково дотронулся до ее щеки. — Разве что когда ты одержима контролем, да?

Лотти натянуто улыбнулась и снова отвела взгляд в сторону.

— Сестра расстроена моим поведением.

Он притянул ее за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

— Почему? Ей не понравилось нижнее белье?

Лотти нахмурилась.

— Ей не нравится, что наша связь отвлекает внимание от нее.

Внутри все перевернулось. Она хочет прекратить их отношения? Даже от такой мысли Лукке было непривычно дискомфортно. Почему его это заботит? Множество женщин с радостью займут ее место в его постели. Он может заменить ее по щелчку.

— Разве ты не имеешь права на свет рампы?

Лотти выдохнула и ссутулилась.

— Я не могу угодить ей. Она хотела, чтобы я больше выходила в свет. Теперь, когда я наконец веселюсь, она хочет, чтобы я угомонилась.

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы сказать, что это не ее дело?

Улыбка исчезла с лица Лотти так же быстро, как и появилась.

— Придется сперва выпить одну-две рюмки водки.

— Почему ты так боишься пойти против нее?

Она медленно провела пальцем по букве «Ч» в слове «Чатсфилд» на подставке для бокалов.

— Не знаю… Наверное, потому, что она никогда не оступалась. Не допускала промахов. — Лотти резко оттолкнула подставку и посмотрела на Лукку. — Здорово, наверное, не ошибиться ни разу в жизни.

Лукка не любил слишком сильно думать над некоторыми из своих ошибок, уж больно много их было. Они собирались за плечами и тянулись вплоть до детства. Он провел пальцем по подбородку Лотти:

— Хочешь где-нибудь уединиться?

Его пах всегда напрягался, когда она так сверкала глазами.

— Где ты хочешь?

— Я хочу показать тебе набросок. — Лукка подал ей руку и помог подняться.

Спустя короткое время девушка уже держала в руках картину, которую нарисовал с нее Лукка — даже с рамой она была не больше открытки.

— Это так красиво… — Она провела пальцами по раме. — Не думаю, что держала в руках что-то более красивое. Спасибо. — Она изогнулась посмотреть на него.

Лукка с безразличием пожал плечами.

— Считай себя счастливицей, ты первая любовница, которой я что-то дарю.

Лотти положила картину на туалетный столик.

— А что ты сделаешь с той, где я в дворцовом саду?

— Спрячу куда-нибудь, наверное.

— Думаю, ты должен показать это владельцу лучшей галереи в Лондоне или Нью-Йорке. Устроить выставку. Это станет отличным началом карьеры; портрет королевской особы — то, о чем каждый художник…

— Нет.

Она нахмурилась.

— Но почему? Зачем заниматься столь деликатной и утонченной работой, если ты стыдишься ее?

— Моя работа — мое личное дело, и пусть так и остается.

— Но почему?

— Потому что больше в моей жизни нет ничего личного.

Лотти с удивлением на него посмотрела.

— Но мне казалось, тебе нравится привлекать внимание, ты явно сам собираешь все скандалы, ты говорил, что это твой бренд.

Лукка провел рукой по волосам.

— Оставим это, cara. Я не ищу большой карьеры в искусстве.

— Чего ты действительно хочешь, Лукка?

Он отвел взгляд.

— Ты знаешь, чего я хочу — свою долю в трастовом фонде семьи.

Она поднялась со стула у туалетного столика и подошла к нему.

— У тебя были все деньги этого мира, но это не сделало тебя счастливым.

— С чего ты взяла, что я не чувствую себя счастливым?

Лотти посмотрела на его непроницаемое выражение лица.

— Счастливые люди не создают себе отрицательной репутации.

Усмешка изогнула его губы.

— Ты должна попросить степень психоаналитика. Все это чушь.

— Это защитный механизм. Ты смеешься надо всем, но внутри нет смеха. Ты ранен.

В улыбке все еще было море шарма, но он стиснул зубы.

— Послушай, милая, у нас две недели до свадьбы твоей сестры. Мир смотрит на нас, так что, если мы расстанемся, многие расстроятся, и это уменьшит сияние важного дня твоей сестры. Не упоминая даже, что я могу потерять долю трастового фонда. Но я дам тебе выбор, меня устраивают оба варианта.

Лотти надула губы. Его правда не волнует, будут ли продолжаться их отношения? Как он может так легко к этому относиться? Она произвела на него впечатление или нет? Она просто очередная любовница, о которой он вообще не заботится?

По заслугам, если она и правда разорвет связь.

Но, конечно, она этого не сделает. Не сможет.

Мадлен уже предостерегала ее от того, чтобы Лотти отвлекла внимание от нее в день свадьбы, а именно к этому приведет разрыв с Луккой. Кроме того, ей не хотелось, чтобы это кончалось.

Ее сердце сдало оборону, опасно было признавать свои чувства, это заставляло думать о вещах, о которых не стоило думать… Они с Луккой вместе не просто на несколько недель, но на всю жизнь… Женаты.